Можно даже в чём-то понять Бреура — он спасал свой род, своё право на его продолжение и хотел для сестёр лучшего будущего.
Но я отказывалась служить пешкой в его партии, и поэтому замерла, глядя на Танату. Её лучи казались почти тёплыми, и это тепло впитывалось в нарисованные на полу символы и раскаляло их. Они светились ярко и уверенно.
Это четвёртый шаг.
Осталось начертить последний круг и воззвать к богине.
Я медлила. Вела кистью по камню настолько неспешно, словно время перестало существовать. Сил почти не осталось — да и не было их у меня. Откуда? Я отдавала Ирвену куда больше, чем могла себе позволить, но делала это потому, что любила его, а ещё потому, что хотела идти наперекор желаниям Бреура. Он бы предпочёл видеть Блайнера мёртвым, поэтому я мясом наружу выворачивалась, чтобы сохранить жизнь возлюбленному.
Когда последний, третий круг замкнулся, я подставила лицо под лучи Танаты и подумала: я боролась не зря. Ирвен выживет, а значит, всё было не напрасно. Бреур всё равно пустил бы чужемирянку в расход, а так я хотя бы сделала хорошее дело.
Меня окутало странным спокойствием, даже равнодушием. После всех тревог и волнений последнего месяца оно оказалось неожиданно приятным.
Оставалось сказать последние слова, но я прикусила губу и молчала.
Приказ горел в груди, раскалёнными щипцами сдавливал внутренности.
Я понимала, что схожу с ума, сопротивляясь ему, но всё равно молчала. Слова рвались наружу, но я сжала челюсти так, что в глазах потемнело от боли.
Молчание — цена моей жизни, а я всё ещё очень хотела жить.
Тридцать первый день эбреля. На исходе ночи
— Стой! Ничего не делай! Замри! — раздался за спиной голос Ирвена.
Он подлетел ко мне сзади и выдернул из ритуального круга, а потом прижал к себе.
— Твои приказы всё равно слабее, — едва слышно проговорила я, и он замер, нахмурившись.
Обеспокоенно осмотрел сначала меня, а потом нарисованную на камнях схему.
— Что это за ритуал?
Я лишь пожала плечами. Беспокойство от невозможности его завершить всё нарастало, но Ирвену требовалось время, чтобы всё понять. Теперь можно расслабиться — он не даст мне совершить такую глупость.
Ирвен огляделся и нашёл глазами листок со схемой. Не отпуская меня, подошёл к нему, поднял и вчитался. С каждой секундой его лицо становилось всё злее и мрачнее.
— Ты в своём уме? — взорвался он. — Что за бред⁈ Ты бы погибла! Откуда у тебя эта схема⁈
Я молчала. Теперь уже от облегчения. Голова кружилась от перенапряжения, и я почти отключалась в руках Ирвена.
— Это Бреур тебе её дал?
Ответа он не получил, но всё понял сам. Резкими, гневными движениями затёр подошвами следы ритуала на камне и понёс меня в дом. Моё облегчение обернулось неимоверной тревогой — я зашевелилась в руках своего мага, сопротивляясь всё сильнее по мере удаления от расчерченных на полу кругов. Приказ никуда не делся, и мне было жизненно важно закончить ритуал. Чем дальше Ирвен уносил меня от площадки, тем невыносимее становилась потребность завершить начатое. Я отчаянно забилась в его руках, он недоумённо замер и поставил меня на пол.