Целитель продолжил свои манипуляции, и я внимательно наблюдала. Отвар стекал по ране и впитывался в толстое полотенце, заткнутое за пояс брюк Ирвена.
— Эти полотенца трогать тоже нельзя, видите металлический таз? Когда закончите, пинцетом вытащите и киньте в него. Нони их сжигает. Повязки с раны тоже снимайте пинцетом, не руками. На всякий случай.
— Поняла вас, — кивнула я.
В какой-то момент Ячер надавил на рану чуть сильнее, и Ирвен нервно сглотнул, а потом вцепился зубами в ремень, который держал в руках. Сердце сжалось от сочувствия.
— Это очень больно?
— Да, — коротко ответил целитель. — Заклинание обезболивания тоже особо не работает, но со временем рана немеет. Или отмирают нервные окончания, или пациент привыкает к боли — итог один, становится не так плохо.
— Можно я попробую обезболить ещё раз? — тихо спросила я.
Получив разрешение, вычертила уже знакомый символ на горячей коже Ирвена прямо возле раны, как можно ближе к ней. Использовала не один палец, как Ячер, а сразу два, как подсказывали наитие и память Гвендолины. Узор получился толще и ярче, а пациент вдруг с облегчением выдохнул:
— У неё получается лучше, чем у тебя, дружище.
— На то она и маг жизни, — отозвался тот, а потом спросил у меня: — Какой у вас порядок?
— Третий, — запнулась я, вспоминая слова Бреура.
— А у меня первый, — насмешливо ответил Ячер. — Но с магом жизни мне всё равно не сравниться.
Мы закончили промывать рану, наложили специальную повязку, собрали инструменты, а затем Ирвен сказал:
— Предлагаю совместную утреннюю трапезу, а затем сон.
— Пожалуй, отклоню предложение и вернусь домой, пока Мигна не забыла, как я выгляжу, — улыбнулся целитель. — А вы развлекайтесь. Кстати, рекомендую вам обоим больше времени проводить на крыше. Немного лунного загара ещё ни одному магу не повредило.
Он отсалютовал нам и ушёл, а мы с Ирвеном неловко посмотрели друг на друга.
Второй день эбреля. Перед рассветом
— Что ж, Ячер прав. Немного лунного загара не помешает никому. Мы ещё успеем поесть до того, как поднимется Солар.
— Хорошо, — охотно согласилась я.
Ирвен распорядился, чтобы нам накрыли ужин на крыше, и пока я ходила в комнату за тёплой шалью, всё уже приготовили. Нас ожидали не просто стулья или кресла, а две кушетки, стоящие в голубом свете луны рядом с приземистым столиком.
Поначалу было странно и даже неловко. Я боялась заговорить с Блайнером, потому что любая тема казалась незначительной или даже бестактной. Мы ели молча, и в какой-то момент я даже решила, что в дальнейшем предпочту трапезу в одиночестве, но когда мы закончили с ранним завтраком или очень поздним ужином, Ирвен с лёгкостью отодвинул стол, а затем поставил свою кушетку ближе к моей.