Директриса делает глоток чая, не спуская с меня глаз.

— Знаю. А тебе зачем?

— Хочу разобраться. Видите ли, его убили из-за меня.

— Что это значит? — хмурится женщина.

— Степан искал информацию о моём происхождении. И вроде как узнал, что я бастард некого дворянского рода. Поехал узнавать подробности, ну и вот, — развожу руками, — не вернулся. Полагаю, кое-кто из рода не хотел, чтобы он добыл их подноготную.

— Что за род? — ещё глубже хмурится директриса.

— А вы сами как думаете? — отвечаю вопросом на вопрос.

Августина ставит чашку на стол и строго говорит:

— Ты со мной не играй. Отвечай, что за род?

— Котёнкины с Алтая. Судя по всему, я сын прошлого графа, ныне покойного, и графини Ирисовой.

Директриса смотрит на меня долгим взглядом, а потом качает головой и вздыхает.

— Докопались всё-таки до правды. И как только Степану удалось… Впрочем, я так и думала, что дело в этом.

— Вы что-то знаете? — мигом оживляюсь я.

— Послушай, Котов. Лучше тебе не лезть.

— Сам решу, — отрезаю я.

— Зачем тебе это? Думаешь, захотят принять в семью, после всего, что случилось?

— А что случилось?

— Много плохого. Много крови пролилось… Раз уж знаешь, чей ты сын, то вот тебе подробности. Когда дочь графа Ирисова умерла, рожая тебя, тот пошёл на графа Котёнкина войной. Считал, что твой отец изнасиловал его дочь и поэтому послужил причиной её смерти.

— Он правда её изнасиловал? — напрягаюсь я.

— Как знать. Алексей Котёнкин, само собой, это отрицал, — Августина поправляет чашку, но не берёт её. — В общем, Ирисов хотел убить его и тебя. Но война продолжалась долго. Тебя спрятали здесь, а вот почти всех остальных из рода перебили.

— Вы уверены, что тот ребёнок — я?

— Конечно, — бурчит директриса. — Тебя привезли гвардейцы Котёнкиных и лично вручили мне в руки. Да и волосы твои… Я была знакома с Марианной Ирисовой. Только у неё были такие же огненно-рыжие волосы, как у тебя.

Вот это информация. Надо будет обязательно сообщить Мережковскому, что теперь у нас есть свидетель, который может хотя бы косвенно подтвердить моё происхождение.

— Так что не знаю, на что ты рассчитываешь, Ярослав, — продолжает Августина Филипповна. — Из-за тебя семью почти уничтожили, они только-только, спустя семнадцать лет, смогли восстановить хотя бы подобие былой мощи. А какой славный был род… В общем, тебя точно не захотят принять. Скажи спасибо, что не отыскали и не прибили.

— Хм, — делаю большой глоток обжигающего чая. — А скажите вот что. Почему мне дали такую фамилию? Если хотели спрятать, почему не назвали Ивановым или Соплежуевым?