К сожалению, раз выбора нет, пришлось входить в сон через небезопасную дверь, созданную нубийским колдуном. Налили воды из своих запасов в тот самый кувшин, принесённый из крепости, и выпили её напополам с Анхесенамоном. Не знаю, правильно ли принимать равную дозу, ведь из нас двоих — колдун я, но он крупнее меня телом.

Как бы то ни было, это сработало.

Мы совместно прочитали воззвание к Упуауту, взяв тот же текст, какой произносили в храме в крепости.

Едва были сказаны последние слова, как опоённый странным пойлом, я почувствовал прикосновение бога. Несмотря на то, что я лежал на спине, меня как всегда успокаивающе обняли сзади пушистыми крыльями.

В тот же момент в глазах потемнело.

— Афарэх? Где ты? — я увидел как посреди тротуара довольно шумной улицы с довольно плотным автомобильным движением, озирается мальчишка в набедренной повязке.

Прямо за ним сплошная красная пустыня, немного реки и клочок тростника у воды. Всё остальное скрывается в дымке, но не похожей на туман. Там мир словно не существует, будто текстуры не загрузились.

— Ты кто? — уточнил я. Мало ли какие демоны могут жить в снах.

— Анхесенамон, — ответил типичный египтянин, правда, он мне и до плеча сейчас не достаёт, всё поменялось по сравнению с реальностью.

Холодно ему, наверное, в одном шендите под осенним моросящим дождиком. Судя по деревцам, почти сбросившим листву, бабье лето уже прошло.

Это именномой сон — египетский воин перешёл на мою территорию — отражает моё восприятие мира. Хоть телом он и здоровый, но умом-то дитё-дитём. Возможно, есть тут толика высокомерия человека, пришедшего из будущего и обладающего большей эрудицией.

— Я Афарэх, — представился я повторно и посмотрел на свои руки.

Похоже, это я до перерождения. Таким, каким был в той жизни. Даже есть шрам на между пальцами, полученный ещё в детстве, когда разбирал игрушку и ткнул себя острой отвёрткой.

— Сны всегда такие причудливые, — сказал он, вряд ли чётко понимая, что видит. Даже стало интересно, видим ли мы с ним одно и то же? Тот самый вопрос, которым задаются специалисты по мышлению: например, синий цвет, так ли его представляют себе другие люди? А сладко для других — это то же самое, что и для вас?

Возможно, древний египтянин видит дома в архитектурном стиле восемнадцатого века как-то иначе. Я и сам не знаю, почему именно на этой улице моего родного города мы оказались. А судя по автомобилям, где-то в девяностых или нулевых.

Опять же, его глаза усиленыхека , он точно должен видеть иначе. Есть подозрение, что мы с ним встретились только потому, что он меня позвал голосом, наполненным магией: у него на горле светится рисунок, нарисованный чёрным в реальности.