Увидев меня, преследователь дернулся вбок, но мой огонь стеной лег ему под ноги. Он оступился, покатился, резко вскочил, сунул руку за пазуху.

Я был быстрее. Взрыв, шаг, и моя ладонь сжала его запястье, не дав руке выйти из-под тонкой брони, покрытой слоем меха, а вторая взяла за ворот и поставила его на колени.

— Тихо, — сказал я. — Тихо ты, понял?

Он был обыкновенный. Лет сорок, лицо обветренное, непримечательное. Может, я и видел его в Улье, а может, и нет. Стоял на коленях он смирно, дышал глубоко и мерно, смотрел на меня прямо, без страха. Слишком спокойно смотрел.

— Чей ты? — спросил я.

Он улыбнулся. Криво, одним углом рта и воскликнул:

— Поздно!

Дух его схлопнулся. Весь, разом, внутрь, и все горение его ушло в одну точку внутри груди. Я рванул свой Дух ему в тело, гася, давя, но гасить было уже нечего. Он обмяк у меня в руках, изо рта толкнулась темная кровь, глаза остановились. Я разжал пальцы, отбрасывая от себя труп.

Техника. Вшитая в самого человека, взведенная заранее и сработавшая по его воле раньше, чем я успел вмешаться. Если бы его послал Морозов или Орлы, такого жестокого метода избежать допроса можно было не ждать. А значит, вариант оставался один: Черная Кость.

Вирр подошел и встал рядом, глядя на тело без выражения. Подошла и Агата. Встала над мертвым, наклонила голову, и ноздри ее дрогнули. Через связь пришла мысль от нее: в человеке было что-то знакомое ей, это она и ощутила.

Кость. Здесь, в Улье, с интересом лично ко мне. Конечно, после черепахи было бы странно, если бы они за мной не смотрели, так что этому я почти не удивился.

Холод по спине шел от другого. Их явно очень интересовало, чем я занимаюсь во время своих вылазок, и ради этого они даже были готовы послать за мной смертника. Это было не слишком приятно, мягко говоря. Теперь за каждым своим шагом стоило следить втрое внимательнее.

А еще нельзя было упускать то, что Агата его учуяла, когда не смогли ни я, ни Вирр. «Что-то знакомое». Что может быть знакомого в бойце Черной Кости? У рядовых или тем более у просто завербованных Костью агентов, не было черного Духа, как у Загородского или того парня, что оставил мне ожог на левой руке.

Я перебирал это так и этак, и вывод выходил один: Кость метит своих. Чем-то малым, каплей того же Черного Духа или родственной ему дряни. Метит, чтобы свои узнавали своих там, где нельзя ни говорить, ни показывать.

Человек такую каплю не почует никогда. А она почуяла, вероятно, из-за своей уникальной природы и того, что Кость свои уникальные техники строит на силах Зверей, которым она является кем-то вроде пращура. Если это правда, то у меня на руках оказалось то, чего нет ни у Орлов, ни у Империи со всеми ее Сферами.