Что результат выстрела результами не порадовал.

То есть, тварь потеряла лапу, сантиметров пятнадцать плоти вокруг неё, растворившейся в небывальщине. Квакнула, зыркнула и похромала к стене, благо выстрелом её откинуло на полметра максимум, скорее — сама отскочила.

Ни агрессии, ни хрена. И прочие ящеры своими делами как страдали, так и страдают.

— Ты как, Кащей? — уточнила Ленка.

— Я-то нормально, но, похоже, придётся мне их рвать, — констатировал я.

— Похоже, что так, — согласилась зелёнка. — Мне на одного болтов двадцать потратить придётся, не меньше.

— Так, я изгоняю, ты отслеживай, что отслеживается, — принял решение я, прихватывая трёхногого тросами.

Им его металлическая плоть поддавалась, пусть не сказать, что просто. Ну и порвался василиск, рассыпавшись искорками небывальщины. И никаких реакций от коллег, прям реально: как нави в мёртвом городе. В принципе, никто не мешает «центру принятия решений», если такой вообще есть — быть хренью типа подделки под Золотой Шар, рассуждал я, рвя доступных василисков.

То есть, некое изначальное воздействие породило-призвало василисков и тени. И всё, это «приказ верховного командования». Ипитесь как хотите, проблемы или закончитесь — новых пришлю. А может, и нет.

Вполне возможно. Хотя, конечно, в отличие от навий этих незлобных тварюшек… Хотя гномьё от их «незлобности» помирало вполне смертью, напомнил я сам себе.

— Хм, — задумался я, после разрывания шестёрки ближайших василисков. — Не «агрятся», — констатировал я отсутствие шевелений в нашу сторону.

— Не агрятся, — хихикнула Ленка. — Внутрь?

— Неохота, — честно признался я. — Опа… да страшновато. И сценарии всякие…

— Ну да, сейчас всякие сценарии вполне воплощаются, — понимающе ответила девчонка. — Думаешь забить?

— Нет, заказ точно надо выполнять. Да и слово гнумам. Надо, — решительно перестал я жевать сопли и потопал вперёд. — Лен, спину мониторь. Очень пристально.

— Хорошо, — не стала спорить гоблинша, копошась за спиной.

А я шёл, рвал василисков. Штук двадцать, тридцать… И тут внимание… ну не навалилось. Но именно изменилась тональность рассеянного взгляда. С «бесстрастного наблюдателя» на «что-то мешается» или типа того.

Именно «пристального взгляда» как не было, так и нет, но… Василиски грозно квакнули, поворачивая в мою сторону буркалы. И их открывая. И посеменили ко мне.

— Ты как, Лен? — уточнил я, разрывая уже не столь несопротивляющуюся тварюку.

— За тобой, нормально, не страшно, — речитативом выдала зелёнка. — Кащей, проход сзади. Не нравится мне, но не уверена…

— Вот как знал, — проворчал я, делая шаг назад, продолжая отбиваться от ящеров. — Рули, спиной пойду.