— Рулю. Правой-левой, стоп, тринадцать градусов, правой… — начала рулить зелёнка.

Не то, что очень нужно, но всё же мне немного проще. И ей дело, да.

А ящеры подползали и подползали. И, вдали, чувствовалось, как вываливаются из небывальщины новые. Немного, но ни хрена тенденция мне не нравилась: это нечисть, я энергию не получаю, а трачу. И её не бесконечно, а объёмы ящерохранилища не известны даже примерно.

— Стоп! Стена, — сообщила Ленка.

— Да ожидаемо, сценарий, чтоб его, — буркнул я.

— Ну да, — протянула зелёнка. — Проверяю…

А я не стал проверять. Вообще — я крайне экономно тратил энергию. Из расчёта, что нам с Ленкой придётся из этих недр «выбуриваться». Если бы после проникновения в шахту я понял, что «не тяну» — хрен бы полез. Вернулись бы сразу. А так: антрацит, глинозёмы и известняк. Прорвёмся, оскалился я, создавая с тыла бур, врубаясь в податливую породу.

— Здорово, — порадовалась Ленка.

— А то, — умеренно погордился я, но насторожился.

Судя по ощущениям, впереди появились тени. Ну, на пути выхода, скажем так. И уплотняли породу, паразиты такие, хамски не наматывась на бурильные тросы.

Не критично, но… неприятно. А я перестал расслабляться и стал прикидывать: Ленку в себя, себя в бур полностью, на ящеров забиваем. И на прорыв. То что я от теней видел — ерунда, не вытянут нас задержать совсем. Затруднить — да, но прорвёмся. А заказ…

На данном этапе — невыполним. Ящеры прут, тени гадят. Не вытяну, никак. Надо выбираться и думать. Понять, попробовать, что за глобальная гадость нам противостоит. Да и насколько у гнумов «война с нечистью» — тоже выяснить не помешает.

Ну и даже сказать гнумам — обосрался. Пусть завидуют, говнюки мелкие, хех. Обязательств именно «решить проблему» я на себя не брал, даже косвенно. Попробовать — да, но не более. А на «попробовал, и не вышло» — небывальщина не окрысится, даже тросы, которые мне «эмоциональную оценку» давали — подтверждают.

Надумал я все эти мудрости, и стал прикидывать ТТХ геомарины «Кащёй» с геонавтом Зелёнкой.

Бурить стал менее энергично, от ящеров отбивался, как вдруг… лёгкая, почти незаметная волна по небывальщине, и ящеры развернулись и потопали в шахту.

А внимание навалилось просто физически. Но… не агрессивно. Какой-то калейдоскоп эмоций.

— Здравствуй, Кащей. Ты изменился, — послышался высокий… трубный такой, женский голос.

А от стенки, с еле ощущаемым колебанием небывальщины отделилась фигура, явно бывшая «центром», духом места.

Высокая, почти двух метров девица. С мраморным лицом, изумрудными глазами. И это не аллегория, блин! Это… так и было, живой камень. В сарафане, в землю, из малахита. Бывшим и глыбой камня, и переливающейся тканью, одновременно. Косой из медных нитей. Красивый статуй, оценил я мимоходом, стараясь вчувствоваться и понять.