При этом, судя по взгляду… еле успел сомкнуться телом и не взвыл, но поморщился.

Упыриха плюнула в Ленку этакой струёй крови, достаточно небывальской, чтоб быть лучом.

Я этот луч «принял на грудь». Но бронежилетка зашкворчала, а тросы, на которые попали брызги — начали разрушаться. Наполшишечки, по сравнению с кислотой ордынских тварей — фигня. Но неприятно. И упыриха, судя по ощущениям, так раз десять сможет плюнуть.

Это и мне урон, да и Ленку не уберегу, чего не будет, оскалился я.

— Прикрой меня!!! — преувеличенно громко пискнула Ленка, а мой быстрый взгляд отметил руки, демонстративно положенные на пояс.

Блин, авантюра, но выдерну Ленку, если что, распустил я вибрирующие тросы. А она бросилась к выходу.

Упыриха с противным воем бросилась за ней, наткнулась на несколько вибрирующих тросов, досадливо цыкнула зубом, и рассыпалась бабочками. Тросы часть из них раздавили, но не слишком большую.

И бабочки рванули к Ленке, но та успела накарябать несколько матерных знаков перед собой. Бабочки потыкались в барьер, перетекли в упыриху.

— Попала-а-а-а!!! — завизжала она, охваченная тросами за талию.

— Во-во, — подтвердил я, подскочив, и вгоняя в спину упырихи не трос — пирамиду из тросов, острую, зазубренную и здоровенную.

Упыриха ковырялась хреново, но рассыпаться «зафиксированная» не могла. А я психанул и запустил вибрацию и вращение в тросах пирамиды. И просто продолбил упыриху, остановившись на совершенно непробиваемом сердце. Остальное вампирское обмякало и даже осыпалось прахом.

— Авантюристка, — вырвалось у меня в адрес поднимающейся с корточек Ленки.

— Так сработало же!

— Чудом. Лен, связь. Жизненно нужна, — не стал я истерить, хотя очень хотелось. — Без этого — остаёшься в Траке. Или клетка из Кащея, без вариантов.

— Хорошо. Сделаю, но… просто сделаю, — кивнула она на мою добрую улыбку.

Всё же беспокоился я, и трясся внутренне, хоть и не показывал.

Упыриха тем временем осыпалась прахом, а вот подёргивающееся, непробиваемое сердце застыло в довольно жутковатом буре из тросов.

И было неживым, именно центром упырихи. И вот не было у меня желания эту фигню оставлять в Мире. Может, эта упыриха… хотя нет — в ней человеческой крови было на десяток человек, не меньше. Так что и сволочь, и сейчас заслужила, факт.

И стал я тупо давить сердце тросами. Оно не поддавалось, но я припомнил страх за Ленку, выбесился, и поддалось, подлое.

И… ну вот я не понял, аж озадачился я, мысля «в тросах», ускорено. Дело в том, что раздавив сердце «с ненавистью» я, похоже, запустил некий «естественный механизм». Душонка вампирши была «во мне». Эманировала энергией, ненавистью, болью, страхом. Я даже слышал визги, стоны и рычание. Не слышал, точнее, чувствовал тросами.