Мне захотелось потереть лицо рукой, но я удержался. И спросил мягко:

— Ты скучаешь по Орису?

Лицо женщины дрогнуло, будто я ее ударил.

— Я хочу пройти его путем, — наконец сказала она, чуть более хрипло, чем обычно.

— Вот и ответ, почему тебя не берут в найм, — жестко сказал я. — Никакому мастеру не нужен в отряде боец, который заведомо пытается попасть на пир к богу, совершив подвиг!

Ведь вариант «стать Великим мастером и самосжечься внутренней энергией» — не единственный для обретения посмертия, есть еще вариант «отдать жизнь за свою Школу или командира».

Вот тут на лице Лелы отразилось изумление.

— Я бы никогда!.. Я не подвела бы так товарищей!..

— Прости, милая тетя, — вернул я ей «дорогого племянника», — но ты недостаточно хорошо себя зарекомендовала перед остальными мастерами, чтобы они тебе доверяли!

Ошарашенное выражение на лице Лелы сменилось спокойным, даже упрямым.

— Жаль… — пробормотала она. — Ну что ж. Так могу я ехать на Турнир?

— Да, пожалуйста, — сказал я. — Езжай туда следующим летом, я отпишу организаторам. И удачи тебе.

* * *

А ближайшее лето пролетело по большей части в сельскохозяйственных заботах. Наймов у нас в этот раз было множество: несколько купеческих караванов просили охрану аж до Пирота — это далеко, за три провинции, на побережье. Кроме того, граф Флитлин, обеспокоенный прошлогодним происшествием с налоговым обозом, попросил усиленного патрулирования своей границы — пришлось направить туда целых два отряда. А еще не стоит забывать о новом пополнении, опять в расширенном составе, которое нужно было учить!

Лично я занимался в основном производственными и сельскохозяйственными вопросами — повернуться некогда было. Мои электрические опыты тоже отнимали немало сил, в основном моральных, потому что шли из рук вон плохо.

Компоненты для аккумулятора наконец пришли, и мне даже удалось его собрать, после чего я продолжил опыты с лаком. Это оказалось куда сложнее, чем я думал! Например, один образец у меня простозагорелся при подаче напряжения. То есть нужен был лак одновременно достаточно тонкий, выдерживающий высокие температуры и служащий надежным изолятором. На его подбор я и грохнул почти три месяца. Как это получилось, блин, у первых радиоинженеров моей родины? Они, небось, имели дело с куда более развитой промышленностью, вот в чем дело!

Правда, в результате мой арсенал «патентованных средств» пополнился неплохой линейкой мебельных лаков: тут, как выяснилось, лаки для дерева были не в ходу. Мебель просто полировали и натирали воском. Так что совсем провальным эту лабораторную активность назвать было нельзя, свою серебрушку она еще принесет.