Сам я тоже участвовал в рытье каналов, чтобы показать пример — ну и заодно приходилось волей-неволей «читать проповеди», поскольку крестьяне всегда подходили и вежливо просили. Я старался делать эти «ликбезы о монотеистической религии с неравнодушным божеством и универсальной моралью» как можно более короткими и прагматичными, заодно пока не заостряя, что в моей проповеди бог Подземного Царства быстро приобретал черты унитарного божества.

Сложность была в том, чтобы приспособить мои слова к тому, что местные жители считали привычным, и одновременно не пойти против совести и той веры, в которой я был воспитан. Скажу так: если обычно в моих молитвах я чаще всего прошу Господа уберечь меня от гордыни и самонадеянности, то теперь молился о прощении за святотатство и введение в искушение «малых сих». А последнее, вообще-то, является одним из страшнейших грехов!

Впрочем, я крепко надеялся, что ни в какое особое искушение не ввожу, а наоборот — кто знает, закладываю основы, которые когда-нибудь более достойные местные теологи с Божьей помощью разовьют в учение, следующие духу истинной веры?

Проблема в том, что человек слаб и глуп. Мы никогда не знаем последствий наших поступков, какими бы крутыми аналитиками и прогнозистами себя ни считали! Так что, как бы ни старался я делать свои «рассказы об истинном боге» максимально «беззубыми» и полезными, не споря ни с местной религией, ни с обычаями (насколько это возможно человеку, который считает себя верующим в Творца, при взаимодействии с такой жестокой религией, как местный извод язычества), я все равно постоянно держал в голове, что идеология способна сметать царства и менять лик планеты.

Это очень сильно изматывало. Больше, чем земляные работы.

Так что возвращение в Школу и экзамен на второй ранг подкатили как-то незаметно и стали чуть ли не отдыхом.

Честно говоря, в этот раз я не был уверен, что пройду: энергетические щиты я все-таки освоил, однако уровень внутренней энергии у меня был на самой грани, а про контуры и говорить не хотелось — Фиен, проверяя их, только цокал языком.

Не пройти в этот раз не было для меня уроном: на третьем ранге не зазорно «просидеть» и два, и три, и даже четыре года. Однако я все-таки прошел — как я увидел, к затаенной грусти Тильды. Она поздравляла меня, но в глазах плескалась тревога.

— Ты теперь будешь участвовать в Большом турнире, сын? — спросила она. — Там другие правила, чем на нашем маленьком, участвует много Школ, все готовятся загодя. Срок уже через два года, скоро придет пора писать письмо организаторам.