Это было очень хорошо, потому что мы массово платили крестьянам жалованье за работу в наших специальных «лагерях» по сжиганию древесного угля. Мне пришлось изрядно напрячь Шейфа, но за зиму удалось подготовить всю инфраструктуру, и все лето все свободные крестьяне, включая женщин, трудились на этой подработке — довольно вредной и опасной, но что делать! Угля требовалось много, а как складывать печи, более безопасные, чем костры, я понятия не имел. Шейф тоже не знал, хотя слышал, что в одном из соседних городов, Вадире, вроде бы кто-то что-то такое делал. Я решил съездить туда, как только хоть немного освобожу время, попробую найти человека, знающего, как поставить такие угольные печи — потому что стопроцентно их надо строить на месте, а не везти готовыми!
Кроме того, удалось продать неплохие партии проволоки — но не в Тверн, а купцам, которые ездили с караванами. Тут пригодились связи юной супруги Шейфа: несмотря на молодость, у девушки оказалась неплохая деловая хватка, я даже стал подумывать, не нанять ли ее отдельно в помощницы. Таким образом банкротами мы не стали — и хорошо, потому что к осени несколько учеников второго ранга планировали получить первый ранг и жениться. А это означало, что им нужно будет делать подарки «на выпуск». Плюс пришлось выдать замуж двух учениц, четвертого и третьего ранга соответственно, то есть готовить им приданое и оплачивать само торжество — а местные свадьбы влетали в копеечку! Это ведь нужно устраивать пир горой на всю Школу.
Что же касается моих собственных рангов и прокачки, то тут все шло более-менее равномерно. Я как-то не отследил этот момент, но, качаясь, внезапно оказался на одном уровне с теми же Лансом и Диром — а последний был тренером моей группы с тех самых пор, как я попал сюда! И даже обвинение в предательстве не помешали: я логично счел, что если парень работает на совесть, то какая разница? Все уроки у меня на виду, тайком обрабатывать никого из моих он не может… Да и наш предатель явно человек умный и умеющий маскироваться, таким идиотизмом, как плохое исполнение своих обязанностей или вражеская пропаганда, себя не выдаст.
Впрочем, поскольку и мой «личный десяток» (на самом деле одиннадцать человек, не считая меня) уже сами все достигли четвертого, а пара особо продвинутых, вроде Герта и Джиля, даже третьего ранга, нам полагалось учиться у мастера — и этим мастером стал не Фиен, который был безбожно занят, еще сильнее, чем я, а мастер Фидер, наш лучший боевик.
Суровый, жесткий человек, он большее значение возлагал на четкое выполнение приемов, чем на высокий уровень внутренней энергии — и я от него очень многое почерпнул.