Особенно ее бесило, что она несколько месяцев возилась с хронической астмой матери того юноши, перебрала немало средств, вылечила в конце-концов женщину — а ее сын вон как ей отплатил.

Кончилось тем, что я пригласил в дом старосты мать несостоявшегося насильника, бывшую пациентку, и саму юную Цаплю. Велел женщине встать на колени, девушке дал в руку хлыст.

— Двадцать ударов. Давай своей рукой.

Тут, надо сказать, я превышал свои полномочия. Не тем, что наказывал свободную селянку, а не мою податную — раз живет на моих землях, значит, подчиняется моему суду. А в том, что постороннюю ученицу заставлял выполнять функции палача: она ведь у меня на другом контракте. Однако до девушки эта тонкость не дошла.

Женщина выглядела откровенно жалко: осунувшаяся, изможденная, с морщинистым, намного старше своих лет, лицом, которое ничего не выражало. Она молча стояла на коленях и смотрела в пол.

Девица Цапля кусала губы, бледнела, потом бросила хлыст на пол и выбежала вон.

Я же оштрафовал деревню на стоимость найма девушки, а саму ее отправил Сорафии обратно с сопроводительным письмом, описывающим этот случай. Боней ответила мне в том смысле, что разберется, а в Пай-Прет прислала новую ученицу, постарше и более уравновешенную.

(Кстати говоря, в том же письме старая Цапля упомянула, что императорский цензор искал с ней встречи и очень осторожно расспрашивал о ее сотрудничестве со Школой Дуба — в исключительно вежливой форме, но все-таки. И советовала быть осторожнее.)

…Как ни странно, этот случай сильно изменился в народной молве: месяцы спустя до меня дошли истории, что якобы девица созналась, что парень вовсе не пытался ее снасильничать, а просто звал замуж, но она, дескать, оскорбилась его крестьянским происхождением, а теперь жалеет. И я будто бы после этого велел матери парня высечь уже девушку (да-да!), и та высекла, а потом ученицу с позором отправили домой в Тверн.

У кого-то из рассказчиков, путешествующих между соседними деревнями, явно вкус к мелодраме! А мне, блин, после этого пришлось работать над восстановлением репутации целительниц из Школы Цапель — благо, все равно по-прежнему каждый раз, когда я приезжал в какую-нибудь деревню по делам, приходилось читать там проповеди.

* * *

Мои сельскохозяйственные предприятия продвигались неплохо. Мы продолжали строить оросительные сооружения — увы, вскоре стало ясно, что я отхватил слишком большой кус, и до конца этого сельскохозяйственного сезона обеспечить поливом даже все барщинные поля не получится.

Зато что нам действительно удалось сделать, так это еще больше расширить скотный двор и птичник. Школа Речного Песка, попробовав раз, охотно закупала у нас мясо, плюс мы договорились еще с тремя городскими Школами — не на такие большие объемы, но кое-какие деньги в родовую казну поступали.