— Это язык, на котором говорят за Кромкой, на одной из других планет, — вздохнув, сказал я. — Один из языков.

— Тебя ему научил Святой Предок? — спросил Герт. — А ты научил мастера Сору?

Его голос звучал деловито, но с намеком на благоговение, без явных сомнений. Я понял, что если скажу «да», то он вполне проглотит это объяснение. И остальные тоже. Но…

Я переглянулся с Сорой. Она чуть заметно пожала плечами. Мол, делай, как знаешь. И я пошел ва-банк.

— И да, и нет, — сказал я. — Когда я говорил о снах, в которых мне являлся святой предок, я никогда не упоминал, насколько подробными они были. А они были очень подробными. Я будто прожил еще одну жизнь. Жизнь совсем другого человека, совсем в другом мире… на другой планете, далеко между звезд. Вы же все знаете, что такое другие планеты?

Из присутствующих об этом не знали Рида и Герт, и мне пришлось выдать краткий ликбез. Заодно я очень кратко коснулся отличий космоса от метакосмоса, но быстро понял, что тут я их потерял окончательно: слишком много информации!

— Ладно, неважно. Важно знать, что этот мир был очень похож на наш, но все-таки другим. И я вспомнил знания, опыт того человека. А он жил довольно долго и многому успел научиться. Именно поэтому у меня получалось много из того, что обычно не выходит у десятилетних мальчиков, — тут я усмехнулся. — Язык, на котором мы иногда говорим с Сорой, — это язык его родины.

— Кем был этот человек? — в голосе Герта снова не звучало ни малейшего сомнения! — Мастером боевых искусств?

— Этот человек был великим героем, — вместо меня ответила Сора. — Он всю жизнь изо всех сил служил своей стране и своему народу. Сначала убивал злодеев. Потом избавил людей своего мира от большого несчастья, которое преследовало их почти тысячу лет. Потом помогал тамошнему правителю устроить жизнь лучше и справедливее для всех. Поэтому Творец через святого предка передал его знания и умения Лису — чтобы они теперь принесли пользу здесь. Точно так же, как мне он передал память и знания жены этого человека.

— А она, — в свою очередь вставил я, — была великолепным лекарем и, что бы сама ни считала, замечательной матерью и наставницей.

Сора чуть улыбнулась мне.

— Ой! — воскликнула Рида. — Ой-ой! Это что, получается, вы были женаты в прошлой жизни⁈ Как в той поэме⁈ Ну этой, знаменитой… как ее… название еще про цветы!

Я понятия не имел, о чем говорила девушка, но Герт, едва заметно закатив глаза, подсказал:

— «Вечное цветение эфрарии».

Да, что-то такое я видел в библиотеке коннаховского поместья, но древнеэремская литература не была у меня в приоритете на ознакомление, так что я ее проигнорировал.