— Да, Брат Пророка, — Ланс почувствовал тепло и душевный подъем, как у него часто бывало от речей Герта — даром что бывший сопляк, которого Ланс сам когда-то учил! — Только… Разве у вас не хватит сил разнести всех, кого император пошлет сюда?
— Всех адептов пяти Школ и неустановленное число наемников? — мрачно спросил Герт. — Едва ли. Или придется зажигать Черное Солнце прямо посреди города, но это крайний случай. Лучше потянуть время. Мы не знаем, почему император задумал свой план, мы не знаем, не перешел ли кто-то из наших графов или баронов на его сторону, мы не знаем, какую позицию займут остальные Школы…
— Они вступились за вас!
— Только потому, что испугались мести Лиса, — усмехнулся Гертис. — Так что будем держать оборону. Впрочем, я уверен, Лис скоро будет здесь. И уж он-то поймет, что делать дальше — наилучшим образом.
Что ж, Ланс тоже был в этом уверен!
— Проклятье, — вдруг пробормотал Герт, — а у меня ведь жена со дня на день родит! Я как раз сегодня собирался в поместье ехать!
Да, собирался, тут Ланс был в курсе. Но с этим он точно поделать ничего не мог. Разве что пошутить:
— Ну, если младшая госпожа Коннах узнает, что вы к ней на роды не попали из-за императора, она ни от него, ни от всех его пяти Школ камня на камне не оставит!
Гертис рассмеялся.
Глава 14 О мягкой силе
Начало июня 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира
Забег от поместья Коннахов до Тверна я помню хорошо. Не сказать, что он до сих пор является мне в кошмарах — хотя если во сне приходится куда-то упорно идти или бежать (а такое порой случается), в конце передо мной обязательно вырастет городская стена с запертыми воротами. Но, скажем так: в моем подсознании слишком много сюжетов пострашнее, чтобы этот забег мог составить им сколько-то уверенную конкуренцию.
Помню, например, первые два года после того, как я согласился принять Проклятье древних магов, часто снилась моя убитая мать — первая мать, Майя Весёлова — которая пыталась что-то сказать мне мертвыми губами, да я не мог услышать. Потом, к счастью, эти сны почти ушли, а в этом мире не приходили ни разу за десять лет. Одно из благих последствий этого нежданного испытания.
Но сейчас у меня сложилось стойкое ощущение дежавю. Скакали мы ночью, при свете полной луны — повезло! И, опять же, повезло, что стоял период самых коротких ночей, всего четыре часа полной темноты, да еще час сумерек в обе стороны. На сей раз под нами были лошадиные спины, мы не шлепали собственными пятками. Нам не требовалось перекусывать на ходу, мы делали привалы на каждой нашей почтовой станции, и даже пили там горячий чай. Но все равно ощущение спешки, ощущение, что надо управлять дыханием, веселить своих людей, прокручивать в голове сделанное и несделанное — все это напоминало о том, что случилось десять лет назад.