Ворковала она почему-то вслух, не забывая судорожно натягивать спецодежду. От ощущения, что ее возмущенно об-тряв-тряв-тряв-кали, Оля предпочла отмахнуться, мало ли какая чушь пригрезится на эмоциях...
В ворота деловито вкатилась упряжка. Одна, как и ожидалось. Знакомый возница кивнул Ольге с невысоких козел и вздрогнул от непривычного:
— Доброе утро, Агав. — Если бы не забавное имя, Оля бы не вспомнила, как зовут славного предводителя снабженцев. Мужчина по имени Кактус, хохотнула она мысленно. А что, ему подходит — за сивой неопрятной щетиной и лица не видно, только вострый кактусовый отросток — нос торчит.
Агав пробормотал что-то вроде «здрассьте», тужась вспомнить, говорил ли ему кто-нибудь имя привратницы. А привратницу как подменили — глаза горят и живенькая вся такая, хоть и синяки под глазами. Чудно́. Битый жизнью мужик так, на всякий случай, соскочил с козел, чтобы изобразить почтение. Он вел своего смирного тирла в поводу, держась на чуток позади энергично шагающей женщины. Ей со входных ворот вивария защиту снимать, ей и первой быть надлежит.
В предбаннике, куда следовало выгружать корм, Оля обнаружила недовольного, зябко скукоженного Павла — жидковата одежка для утреннего весеннего холодка. Так, свитер ему купить или ветровку, вот прям обязательно...
— Ты как здесь? — недоуменно спохватилась она. Пашка молча кивнул на дверь. Сквозь смотровое оконце виднелся силуэт попечителя. Понятно.
— Ну, тёть Оля? — недовольно загундосил пацан. — Ты чего меня не разбудила? Договаривались вроде вместе корм проверять. — Хорошо, что разговор шел по-русски, Агав как раз внес первый куль с кормом и сгрузил на специальный помост.
— Я нарочно не разбудила, Павлуш. Тут же охранка, а жетон у меня один. Если бы тебя просто не пропустило, так и фиг с ним. А если эта магия заряжена на поражение, тогда как? — Оля краем глаза отсчитывала кули, еще три — и пора действовать. — Тебя, надо думать, шеф провел.
— Угу. Меня Тырька разбудила. — Пашка скроил недовольную мордаху и тут же заулыбался. — Представляешь, спал себе спокойно. В кои-то веки! И вдруг привиделась харя с вылупленными зенками. Желтая, страшная. Глаза не мигают, подбородок — как топор. Кастелян твой. Как есть мертвяк. Я аж с кровати навернулся, так очканул. Еле допетрил, что это щена мне показывает, как ты испугалась, — требует, чтоб спасал. Потом стук в дверь — лавэ пришел. Ему Свап наябедничал, как наша мелкая скандалила — тебя выручать рвалась. Ну лавэ и приволок меня сюда. Порталом. — Пашка явил Агаву неприлично радостную щербатую лыбу. — Только у них это еще как-то называется. — Подумал-повспоминал и выдал резюме: — Мне понравилось.