— Мне нелегко придется не только из-за отсутствия денег, господин лавэ. Я совершенно не ориентируюсь в реальности. Хоть какие-то бумаги от Ламса остались? Хотя бы списки работников и ведомости на оплату. Про договоры на поставки с указанием торговцев я и не мечтаю.
— Вот с этим, — грустно ухмыльнулся генерал, — я вам, пожалуй, помочь смогу. Держите. — Он полез во внутренний карман. — Неоплаченные счета. Я думал заняться этим сам, но…
— Но сначала стоит проверить, что именно по этим счетам было доставлено. — Оля запнулась о знакомое название — рыба пху. Счет недельной давности на целых три бочки мороженой строганины из этой дряни, воняющей тиной. Внимание, вопрос: для кого был прикуплен сей деликатес в таком количестве, если основной контингент потребителей в крепости отсутствует? С дорогостоящей пакостью Оля познакомилась только сегодня, значит, предназначено ценимое нацией блюдо было отнюдь не для персонала низшего звена. Ну, по крайней мере стало понятно, какими будут первые шаги — съемка остатков. И без помощи менталиста она никогда с этим не разберется.
— Сочувствую вам, господин лавэ. Вам предстоит узнать много неинтересного.
— Это я вам сочувствую, госпожа туэ. Выдерживать меня в таком количестве… — Раим вдруг развеселился. — Когда мне скучно, я невыносим. Вам придется худо.
— Мне придется намного хуже, если меня, как официально оформленную помощницу, заподозрят в сговоре с Ламсом. Так что я в выигрыше.
— Да перестаньте, Ольга! Кто вас заподозрит? Его величество соправитель и я — вот все, кто посвящен в подробности.
— Да любой из тех, кто пострадал от Ламса. — Лавэ впервые за разговор взглянул на Ольгу без усталой досады. С этой стороны на проблему он не смотрел.
— А вас это сильно беспокоит, госпожа туэ?
— Разумеется, господин лавэ. Ведь именно с ними мне придется иметь дело. И эти люди неизбежно станут думать обо мне так же, как думали о бывшем кастеляне. А еще есть наши работники, которым наверняка доставалось. Все они непременно ополчатся на меня.
— Похоже, дорогая, вы не совсем понимаете свой истинный статус. — Раиму вдруг стало интересно. Настолько, что он придвинулся к столу вместе с креслом — сократил расстояние. — Никто не посмеет. Вы не только туэ, вы еще и запечатленный наездник.
— И что это значит?
— Неприкосновенность в первую очередь. Жалование. Довольствие. Право на место в личной гвардии царствующего дома.
— И Павлу? Или у нас один комплект привилегий на двоих? У нас и нгурулочка одна на двоих. И простите, господин лавэ, из каких средств все это будет оплачиваться?