Вот шельма пустотная! Умеет же задавать вопросы, на которые нет ответа! А ответа Ольга и не ждала. Ее занимали куда более прозаические вопросы, нежели какой-то там статус и, боже избавь, гвардия.

— Скажите, Раим э-э… господин лавэ, — привычка обращаться на работе ко всем по имени-отчеству прорезалась и сейчас. Бесконечное титулование требовало постоянного самоконтроля, а это страшно утомительно. Такие привычки за два дня не вырабатываются, — у меня три вопроса. Остался ли от Ламса хоть какой-то учет расходов? В письменном виде. Далее. Правила, которым я должна следовать, покидая крепость. Не может быть, чтобы Ламс все время сидел тут. Так с партнерами дела не ведут. И последнее. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь в личном вопросе?

— Давайте начнем с последнего. Что за личное?

— Мне хотелось бы найти целителя, который меня лечил.

— Планируете предъявить ему претензии?

— Что вы! Хочу поблагодарить. Я ему жизнью обязана. И отменным здоровьем. Разумеется, не в ближайшее время.

— Огорошили. С удовольствием помогу. Только, чур, я должен увидеть, как это будет происходить. — Раим был не прочь покопаться в мозгах целителя. Уж тот непременно удивится, когда землянка заявится благодарить. Очень интересно узнать подоплеку этого переселения. Узнать, почему Ольга не получила законного омоложения, было бы очень полезно, а когда человек испытывает сильные эмоции вроде приятного изумления, гораздо легче сковырнуть ментальную защиту, которой целитель наверняка пользуется.

— Господин лавэ, а где сейчас кастелян Ламс?

В родной караулке арестанта уже не было, когда Пашка и Ольга ввалились туда с покупками. И это было настоящей удачей! Ни к чему посторонним знать, что именно приобретала землянка вместо того, чтобы, как обещано, заниматься своей внешностью. Павел, аккуратно сгрузив стеклянную поклажу на постель, умчался в виварий успокаивать Тырю. Ее нетерпение обрушилось на обоих, стоило войти в караулку. Малышка гневалась, что ее бросили, и делала Свапу нервы. Так вот как генерал узнал, что они вернулись! Тыря их учуяла и похвасталась своему шипастому опекуну, а вожак нгурулов оповестил вожака человеческого.

— В карцере. Держать его ментально скованным больше нецелесообразно. Кстати, Ольга, ваш совет утром был дельным. Я им воспользовался. — Раим не стал уточнять, что никакого лекаря он не вызывал. И о предостережении Ольги благополучно забыл. Сдернул неподвижность с арестанта и едва не упустил контроль — окунулся в его ощущения. Самым мучительным была резь в глазах. Она перебивала все остальное, даже жажду. Пришлось отключать болевые центры и восстанавливать полный контроль. Было противно, но пришлось заставить мерзавца размяться, справить нужду и напиться. Заодно запрограммировал не замечать боли в шее, спине и отсиженной до пролежней заднице. Когда туэ разок пытался сопротивляться дознанию, Раим не церемонясь заставлял вернуться былую му́ку. На пару секунд. Этого намека бывало достаточно. Вспоминать противно! Теперь Ольга взяла и напомнила о грязной работе. И зачем ей знать о кастеляне?