Анри, выпутав Дудочника, отправил его к Бертрану. Дернул за веревку.
Раздался свист. Бертран зажмурился. Хлопок. И на полу пещеры стоит Фэйри.
— И кто из нас пижон? — фыркнул Анри.
— Ты, — пожал плечами белобрысый, — я всего лишь повторил и улучшил.
— Бля… — раздался короткий шепот Дудочника.
Бертран схватился за топор. Стенолазы ощетинились ножами.
Но никого убивать не пришлось, смерть отсюда ушла давным-давно, оставив на полу, усыпанном камнями с песком, россыпь мелких косточек — птичьих и звериных. Хотя нет… не только звериных.
Глава 26 Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке
— А вот и искомый искатель «драконьих слез»…
Бертран пнул костяк, обтянутый сухой кожей. Голова костяка, светловолосая — ну прям брат Фэйри, неожиданно легко отломилась, повисла на лоскуте. Компания дружно выругалась.
Мертвец лежал в нескольких шагах от того места, куда приземлились кладоискатели. Лежал не в одиночестве — его ноги оплетало костляво-шипасто-клыкасто-крючковатое нечто. Неведомая, и, несомненно, тысячей демонов ебаная хуйня. Описать увиденное Бертран не смог бы ни за какие деньги — слов не хватало, чтобы выразить омерзение.
— Я бы сказал, что сопливая выдра-людоед выебала каракатицу, больную сифилисом. А ребенок потом еще и обосрался. Много-много раз. И получилась эта… Микава, — первым решился описать увиденное многоопытный Дудочник, когда справился с мучительной икотой.
Бертран подозревал, что увидь он это создание живым — сам бы не удержал страх, давануло бы до подошв.
— Что такое «каракатица»? — Суи решил немного отвлечь компанию от отвратительного зрелища.
— Это такое… — Дудочник задумался, пошевелил пальцами, — многоногое. Тело мягкое, но каждой лапе — присоски. Через них может человека выпить досуха. Как бурдюк. К счастью, живет только в море.
— Забавно, — протянул Бертран, стараясь не смотреть на находку, — у нас про таких рассказывали старики. Называли его «восьминогом», и клялись, что он вкусен с белым копытом и медвежьим луком. Правда, что такое «белое копыто», они не знали. Но клялись своими последними зубами, что прям вкуснота невозможная.
— Восьминог, каракатица… — Анри передернуло, — если та хрень хоть немного похожа на эту вот… — Быстрый ткнул пальцем, — то я ее даже за феникс не стал бы есть!
— А за два? — уточнил Фэйри.
— За два, — горько вздохнул тощий стенолаз, — я бы и тебя съел, друг Фэйри. Уж прости.
— Да ладно, — махнул ладонью-лопатой белобрысый, — какие обиды? Я бы тебя схарчил и за полсотни мерков.
— Гляди, — ткнул локтем Бертрана Дудочник, — в измышлениях у нашей компании два обглоданных скелета, феникс и пятьдесят мерков серебром. А тут и сейчас, имеем мы двух людоедов. Я ж теперь спать не смогу, вы понимаете⁈