Радость не портило даже то, что крупа лежала за печкой не один год, и не каждый хозяин скормил бы ее даже самой нелюбимой свинье. Съели, урча от удовольствия. И даже горшок мыть не пришлось — пальцами вытерли. Фэйри и вылизать был готов, да голова не пролезла…

* * *

Утро встретило черными тучами, что ползли по небу, царапая крышу. Накрапывал легкий, но холодный, а оттого крайне мерзкий дождь. Еда закончилась.

— В такую погоду даже бабу за пивом отправлять жалко, — стоя в дверях, сказал мудрый Дудочник. — Баба, она ведь тоже как человек.

— Жрать захочет, сама побежит, — сварливо ответил Бертран.

— А жрать нечего, — поддержал командира Анри, — даже вчерашние глухари улетели с концами.

Фэйри промолчал, но впавшие щеки говорили сами за себя. Стенолаз был готов на многое.

— В городе пожрем, — отрезал Суи.

— В городе? — переспросил Дудочник.

— Ну, — упрямо мотнул головой командир. И продолжил. — В одиночку в город нельзя, куры лапами загребут. Уж поверьте.

Компания кивнула — Бертран многое рассказал о своем опыте жизни в Таилисе. Да и сами они были не сиволапой деревенщиной, отлично понимали, что одиночка, чей кошель набит золотом, долго в зажиточном состоянии не проживет. Всего достатка ему — полдня от силы. Проще сразу ценности раздать прям у ворот, Пантократор, по крайней мере, увидит, в пользу душе зачтет.

— Надо всем идти. Вместе, — Бертран показал кулак, — вместе мы — сила. Отобьемся от лихого люда.

— Не. Так мы, куда раньше мы привлечем внимание, — почесал подбородок Дудочник. — Подумай сам, является четыре человека, не один день проживших в лесу, — стрелок вытряхнул полдюжины хвоинок из взлохмаченной головы. — Но с оружием. К нам сразу начнут присматриваться. Прям вот тут же. А разделяться по дороге, чтобы сойтись в одном месте, в одно время…

Бертран кивнул:

- Это сложно.

— Это невозможно, — отрезал Дудочник. — Город — это омут, это страшная сила. Не успел войти, как тебя подхватило, закружило… — стрелок закрыл глаза, потряс головой, словно отгоняя недобрые воспоминания.

— А если не начинать бухать в первом же кабаке? — пытливо уставился на егеря Анри.

Тот аж поперхнулся, вытаращился на стенолаза с удивлением и гадливостью — как на говорящую микаву. Затряс головой, раскидывая хвоинки и веточки — Бертран подумал, что длинные волосы, это, конечно, аристократично и вообще, но мороки с ними…

— Если не начинать бухать, то кто ж нам поверит? — страдальчески проговорил Дудочник. — И вообще, зачем тогда вот это все?

— Понятно, — кивнул ему Бертран, — тебя в одиночку нельзя пускать.