В нос ударила лютая вонь. Да такая, что слезы брызнули!

— Тут… пере…сидим… — в три захода проговорил Дудочник. — Ночью… Уйдем…

— По этому⁈ — в ужасе дернулся Бертран.

Стена кислицы была непрошибаема, но все видели ручей, по которому стекала большая часть нечистот города. Густая, как масло, вода, наверное, уже и не совсем водой была…

— Там же решетка, — немного отдышавшись, проговорил Фэйри.

— Она… всего… на пару… ладоней… в воду, — прохрипел егерь, — поднырнем…

— Да ну нахуй, — выдохнул Бертран.

А потом вспомнил, как мелко дергались ноги убитого Анри, как торчал распухший язык повешенного Латки. Вспомнил глаза Мармота, кажущиеся бесцветными, словно подернутыми болотной тиной. И решил, что если это ведет к спасению, то он не просто поднырнет, но еще и глаза будет держать открытыми!

* * *

Утро встретило компанию на дороге. Опять нищую, оборванную, мокрую, без определенных перспектив, да и неопределенных тоже. Да еще и чудовищно вонючую. Все чихали на разные лады, а что хуже всего, Бертран чувствовал, как подкрадывается жар пополам с головной болью — верные признаки болезни. Сейчас бы отлежаться в тепле, под крышей и чтобы хоть раз в день плошку мучной затирухи с капустным листом…Чтобы лекарь или хотя бы деревенский костоправ намешал отваров хитрых!. А если повезет, ведьма отшепчет хворь, выгонит и приколотит к лунной тени деревянным гвоздиком. Да, сейчас хотелось слишком многого, что тут скажешь!

Суи множество раз видел, как сгорали от харкающего кашля, если не было возможности передохнуть, переболеть. Отходили быстро, тяжко, неотвратимо. И отчетливо прозревал такой же конец для себя. Это было страшно и очень обидно. Вдвойне и втройне обидно с учетом того, сколько раз фарт уже почти давался в руки, внезапно оборачиваясь сортирным зловонием.

Неправильно. Неправильно! И несправедливо.

Суи опять закашлялся и подумал, что попы говорят: все в жизни есть урок Господень. Пантократор суров, но справедлив, он не дает колбасу, но учит как заводить свиней и колоть на мясо. И если все происшедшее тоже какое-то наставление для него, бедного-несчастного, судьбой обиженного Бертрана, то, какое именно? Чему хотел научить добрый боженька?..

Может быть…

Бертрану показалось, что у всех его приключений, у всех удач было нечто сходное, какая-то общая черта, но разум, не слишком изощренный в сложных умышлениях, пасовал, не мог вычленить суть. Сначала жизнь казалась прекрасной и удивительной, однако затем Бертран сотоварищи удачу с треском просаживал, с ущербом для здоровья. И если результат повторялся раз за разом, значит, что-то делалось неправильно изначально. Соответственно если ухватить суть ошибки, в следующий раз получится как-то более лучше… если удастся дожить!