Бертран оглянулся на него, хмыкнул:

- Уж в этом-то я точно не сомневаюсь! Иногда я вообще удивляюсь тому, что ты выжил!

— Я везучий, — подмигнул Фэйри, — и кости быстро срастаются.

— Вот почему ты пошел в стенолазы! — сообразил Бертран.

— Ничего от вас не скрыть, на то вы и герцог! — ответил стенолаз словами из циркового представления. Суи, конечно же, в Сивере не бывал, на действо, происходящее на грязных подмостках не пялился, а потому и не понял, о чем толкует товарищ.

Зато понял Анри.

— Как думаешь, как поживает мастер Йорж нынче?

— Думаю, что все у него хорошо, — ответил Фэйри, — разве что голова с похмелья может болеть.

— Что за мастер Йорж? Стенолаз?

— Не, — махнул грязной ладонью Быстрый, — творческая натура.

— Подход применял? — понимающе закивал Бертран.

— Не, по настоящему. Цирковой. Ну и сочинял всякие представления, что показывают актеры. Говорят, его аж в Мильвесс звали, тамошней герцогине оды возносить. Отказался. Мне, говорит, родная грязь Сиверы милее проклятого золота столицы. И не поехал.

— Погоди, — почесал затылок Бертран, — в Мильвессе же вроде император.

— У каждого приличного императора, деревенская твоя голова, должна быть любимая герцогиня. А то и полдюжины. Чтобы приходили к нему ночью сразу все вместе, и начинали танцевать, услаждая взор. Иначе — зачем все это?

— Танцевать, полагаю, голяком?

— Ясное дело! Ну может, пока крутятся, с себя остатки снимают. Но это вряд ли. Видал я те господские батистовые труселя! Из них пока выпутаешься, все на свете проклянешь. А если еще и императора в это время соблазнять, то выйдет, скорее всего, один сплошной конфуз.

— И чем та история с Йоржом и голой герцогиней закончилась? — попытался вернуться к теме Бертран.

— Да в общем, можно сказать, что куда лучше, чем могла, — ответил Анри, почесав щеку, на которой расплывалась кровь от свежей ссадины на скуле — не только своды пещеры были готовы к атаке, но и многочисленные полки, часть из которых немножко подгнила, и падала на неосторожного. — Ему тот рыцарь, что привез послание, сказал: «Раз тебе, многоуважаемый циркач, певец ртом и писатель руками по пергаменту, так ценна родная грязь, то возвращайся к ней!»

— Убил? — ахнул Суи. И тут же сообразил, что у убитого вряд ли может быть похмелье.

— Слез с коня, взял за шею. И сунул рожей в ближайшую лужу. Даже не выбирал, какая поглубже. И поехал себе. А Йорж из лужи вынырнул, грязь с хари стер, залез на ближайший воз с турнепсом — дело-то на рынке было, и начал задвигать, мол, Империя прогнила, бономы охренели, Ноблеус — бездарь, это его соперник, тоже сочинитель. И вообще срочно нужно возвращаться к старым порядкам и все такое. Его стражники с воза быстренько сдернули, подзатыльников напихали.