А за щелястыми стенами из кривого горбыля солнце успело не только выбраться из-за горизонта, но и подняться над лесом на добрые три ладони. Еще немного — и полдень.

Разбудил запах гари, лезущий в нос с завидным упорством уховертки, стремящейся залезть поглубже в голову, ближе к вкусным мозгам. Разбудил не сразу — Бертран успел поужасаться сну, в котором были факелы (много факелов!), вилы, топоры, заступы и много разгневанных мужиков, так и норовящих сунуть чем-то из списка прямо в рожу.

Суи в испуге проснулся. Сквозь щели в стенах светило яркое весеннее солнце. И ни малейшего огня. Зато гарью несло так, словно кто-то по недомыслию поджег сухую рощу. Кроме горелого дерева, доносился еще и совершенно не хозяйственный аромат — пахло сожженым мясом.

— Неужели у Ганне до сих пор жопа подгорает? — хмыкнул парень. — Вроде уже пройти должно было… Или от злости на плиту села, тварь жирномордая?

Веселье прошло, только он выглянул наружу.

Нет, в окрестных кустах не таились коварные погромщики из кошмарного сна. Все было куда хуже.

Дым уходил в равнодушное небо, унося с собою Суру.

Растерянный Бертран потряс головой, протер глаза, до боли, до слез. Ничего не поменялось.

По деревне словно ураган пронесся. А вслед за ураганом, с неба посыпались раскаленные камни, поджигая уцелевшее. Или молнии беспощадно колотили. Дом, недалеко от которого кренился на все бока сразу древний сарай, ставший пристанищем на ночь, догорал.

За деревьями тянулись столбы дыма. И что было страшнее, никто не бежал тушить. Не слышалось ни криков, ни воплей, ни команд. Даже воя покойнишного, и того не было. А ведь, когда вокруг все горит — никак без мертвецов не обойтись.

— Ебаааать… — протянул Суи. Нырнул обратно в сарай. У торцевой стены валялось несколько сухих жердин — то ли на ограду готовили, то ли отброшенные за кривость черенки к каким-нибудь граблям. По спине пробежала струйка — вспомнились лихие удары вил. Так и метила, так и норовила насквозь проколоть как распоследнего жука-вредителя!

Парень выбрал палку потолще — чтобы не разлетелась от первого же удара. А бить придется. В происки сил небесных отчего-то совсем не верилось. Почти все беды рода людского от человеческих же рук. Так часто говорит отец. Или говорил? Мысль об отце шевельнулась вялая, скучная. Тут же пропала.

Бертран постоял немного, переводя дыхание — от волнения кровь прилила к ушам, застучала молоточками. И, пригнувшись, выбрался из сарая, в приоткрытую дверь.

Пробирался осторожно, вдоль дороги, прячась по кустам и за тлеющими развалинами, готовый нырнуть в канаву или бежать. Прислушивался к каждому шороху, подпрыгивал от внезапного треска прогоревшей балки и шипения уголька, угодившего в лужу.