И научиться по настоящему, а не так, как «умел» священник в несчастной Суре, что пел по памяти одно и тоже, а о страницы только потные пальцы вытирал.

Самое большее, проезжавший за эту неделю караван охраняла дюжина стражников. Но там и возов ехало столько, что Бертран сбился со счету. Но и там, в здоровенном караване о многих возах, охраной были самые обычные городские бандиты, на которых Суи изрядно насмотрелся в Таилисе. А некоторых даже ограбил. Разве что, морды у этих чуть благообразнее. И то, не всегда.

Напугай такого, он и сбежит, забыв про обещания служить и охранять. И медную бляху караванного охранника забросит в самую глубокую лужу. Главное, чтобы Дудочника не подвел глаз и руки. В деревья-то, он стреляет отлично. Стрела в стрелу попадал, пока Бертран не намекнул, что испорченный боеприпас вычтет из грядущей добычи. И плевать, что болты найденные, как и арбалет. Это, как в Сивере говорят, совсем другой вопрос и две большие задницы. Бертран, несмотря на долгие объяснения Анри, так и не уразумел, к чему тут задницы, но решил, что лучше покивать и понимающе закатить глаза, чем еще раз выслушивать путаника-южанина.

Каравана все не было. Суи начал дергаться и нервничать — не показалось ли Латки. А то пока сидишь на сосне, обняв шершавый ствол, подставив макушку палящему летнему солнцу… Перегрелся, примарилось! Не могли же они свернуть! Нет тут никаких развилок! И гостеприимных полянок, чтобы на ночлег расположиться — тоже нет! Все проезжающие останавливаются в полутора лигах дальше по тракту, возле «Хромой Козы»…

А может, случилось с ними что? Какой охранник свалился спросонья под воз? Или колесо соскочило с оси или треснуло? Бертран искренне надеялся, что с долгожданной добычей никаких неприятностей не произошло. Еще больше надеялся, что тут не затесалось богопротивное колдовство. Зря, что ли, березу валили?.. Суи коснулся свежей ссадины под штанами. Топор обиделся, что его используют как орудие, а не как оружие, и, вывернувшись, ударил хозяина. К счастью, по касательной и обухом.

В тот миг, когда Суи решил ввести обязательную молитву перед выходом на промысел, чтобы Пантократор не оставил в дальнейшем милостью сиротинушек, кои наги, убоги, тощи животом и кошелем — наконец заскрипели колеса, гулко задышали быки, зафыркали лошади, загалдели люди. Кровь застучала в висках, а руки сами схватились за топор. Ноги, к счастью, оказались умнее — ну или лучше запомнили дюжину раз оговоренный план.

Из-за густых зарослей ольховника, медленно выехал караван, начал вытягиваться на коротком прямом отрезке…