Вторым компонентом победы был постоянный прессинг: Байлион должен всё время держать щит, вливая в него энергию и не ослабляя концентрации. А дальше всё будет зависеть от того, кто первый допустит ошибку. Но тут я всё-таки надеялся на свою викторию: как-никак, завладев инициативой, мне, кажется, удалось выстроить ситуацию так, что она оказалась максимально неудобна для моего оппонента. К тому же я хотя бы буду тратить и физические, и магические силы, он же вынужден надеяться только на волшебу, а значит, должен устать раньше.
Правда, пока эта зараза находилась на пике формы, ситуация была откровенно на грани моего поражения. Новая молния заставила меня припасть к земле, кидая с посоха лезвие ветра. Затем пришлось отпрыгивать в сторону, изгибаясь как гимнасту, чтобы разминуться с ледяными шипами, и по приземлении отправить в оппонента новый огненный шар. Ещё два шага влево, воздушный кулак, а затем прыжок вправо, чтобы сбить Соколиному Глазу прицел. Зуб даю, он уже готовился жахнуть чем-нибудь неприятным на упреждение, но вынужден был повернуться вслед за мной и укрепить щит против новой груды камней. А потом уже мне пришлось рвануть вбок, едва не разрывая свои мышцы в прыжке, чтобы не получить отправленными обратно булыжниками по нежной тушке. Как там один подвальный алхимик говорил: вы используете мои заклинания против меня, Поттер? Не знаю, как там мальчик, которого хрен убьёшь, но этот парень точно ничем не брезговал.
Однако выносливостью и выдержкой взрослых друидов похвастаться не мог. Сначала он строчил заклятиями как из пулемёта, явно разозлённый тем, что всё никак не может меня подловить, а когда всё же получается меня задеть хотя бы краем, мой собственный, жиденький щит более-менее надёжно спасает от этих попаданий по касательной. Я же давил его планомерно и неустанно: пусть почти все мои заклинания были не так чтобы сильными, но тактика тысячи порезов с иногда проскакивающими пушечными ударами заставляла держать щит на максимуме, слишком щедро вливая в него энергию. И это сработало!
В какой-то момент концентрации Байлиона не хватило, и очередное лезвие ветра с моего посоха не полностью разбилось о магическую преграду, а порезало руку помора. Неглубоко, вышла не рана, а скорее царапина, но и она была неприятной. Первая кровь капнула на скалы Рифейских отрогов. Байлион сцепил зубы, но от летящего следом огненного шара попытался инстинктивно уклониться. Зря.
Нет, по уму-то идея хорошая: чего ж не начать тоже принимать мои заклятия не в лоб, а по касательной или и вовсе не давать себя задеть. Только вот я в таком стиле учился драться три года, пытаться в нём со мной соревноваться — не самая хорошая идея. Играть лучше на своём поле, а не на чужом. Но кто я такой, чтобы отказываться от удачных возможностей? Мой прессинг тут же усилился, а концентрация противника начала снижаться. До этого мы обменивались заклятиями почти на равных, теперь я атаковал, северянин же защищался. Да, умело. Да, сохраняя хладнокровие. Однако не к этому он готовился. А я вцепился в инициативу как Тузик в тряпку, и меньше чем через минуту очередной мой огненный шар проник за чужой полупрозрачный барьер на уровне лица. Пусть одними только искрами, но они заставили Байлиона зажмуриться, заслоняя лицо рукой. Мгновение потери концентрации на щите стоило ему кулака ветра, врезавшегося в плечо и развернувшего парня вокруг своей оси. А потом булыжник, попавший в голову, завершил разгром.