— Мы очень сожалеем, что доставили тебе неудобства, Юдас, — Олег, аккуратно подбирая слова, попытался отвлечь внимание от явно растерявшейся Ели и взять разговор в свои руки. — Но разговор с таким древним и мудрым существом в любом случае пойдет нам на пользу.

— Не пытайся задобрить меня лестью, смертный, — осклабился ящер. — Не ты первый пытаешься это сделать… И тоже получишь отказ.

Ящер прикрыл глаза, словно вспоминал о чем-то, и с шумом выпустил из ноздрей воздух. После этого он убрал меч, перестав, наконец, угрожать Олегу, и затем посмотрел куда-то мимо всех троих.

«Надо быть осторожнее», — тут же мелькнула мысль в голове у почтаря.

«Вот, он узнал, что хотел, а теперь попробует направить на нужный ему путь, — это думала уже Ель. — Несмотря на приступы ярости, что порой накатывают на Юдаса, он очень похож на себя прежнего, каким его описывают древние свитки. И там не раз упоминалось, что он никогда ничего не делает просто так: либо использует тех, кому не повезло оказаться у него на пути, либо убивает… И, похоже, нас ждет первый вариант».

«Как кот, поймавший мышь и решивший с ней поиграть», — а это уже мелькнуло в голове у Насти.

Юдас же тем временем продолжал:

— Когда-то я был стражем, охраняющим берег мертвых от мира живых, — он словно вкладывал каждое слово в души созданий Нави и Яви, которые стояли напротив него. — И никто не мог пройти мимо, даже собрав многотысячную армию. Я стирал в порошок храбрецов, дерзнувших, как они говорили, указать мне место. Но ваш человеческий князь перехитрил всех. Перехитрил, хоть и не все в итоге признали его победу…

Юдас рассмеялся, и это еще больше напугало Настю и заставило напрячься Олега. Лишь ведьма оставалась безучастной, но при этом жадно ловила каждое слово. Сейчас этот древний ящер расскажет о своих обидах и даже, возможно, планах…

«Впрочем, к злыдням планы и даже повышение… — неожиданно поняла Ель. Ей просто было интересно услышать эту историю, прикоснуться к великому прошлому. — И пусть это хоть тысячу раз будет частью его плана по тому, как красиво запудрить нам мозги. Уж с этим я разберусь. И почтарь тоже разберется, я уверена. Разве что девчонка может натворить глупостей, но за ней я присмотрю… Возможно…»

От долгого напряженного стояния у всех троих затекли ноги, но лишний раз шевелиться никому не хотелось, чтобы не злить ящера. Сила, которая от него исходила, была практически осязаемой, и испытывать на себе его гнев не хотелось никому.

— Признаюсь, когда-то я недооценил вас, людей, — вновь заговорил страж. — Вы слабы и смертны, но в этом и ваша сила. Это я понял уже потом. Зачем подвергать свою жизнь опасности, сражаясь с противником, если можно сделать его своим союзником? Или хотя бы заключить с ним шаткое перемирие.