– Сплетничаете обо мне? – Блейз плюхнулся рядом и принялся таскать картофель фри с подноса Талулы, пока та не шлепнула его по руке.

– Не угадал, мы говорили о Хаммере.

– Не напоминайте, – Блейз состроил страдальческую мину. – Я только что от него. И хочу авторитетно заявить, что секс в мозг – извращение. Кстати, – он посмотрел на меня, – Хаммер тебя звал.

– Опять? – я не удержалась от стона.

– Крепись, – Талула с сочувствием похлопала меня по плечу. – Говорят, если расслабиться, это не больно.

Они с Блейзом рассмеялись, а я снова напряглась – вряд ли Хаммера интересовал мой мозг. Гоняя по тарелке остатки котлеты, я придумывала отговорки, чтобы не пойти. Мне почти удалось сочинить правдоподобный повод для визита в медпункт, когда на стул напротив опустился Макс:

– Кто-нибудь знает, что за бешеная игуана сегодня укусила Хаммера? Сначала минут двадцать распинался, какая я бездарность, а потом назначил две дополнительные тренировки в воскресенье.

– Может, грядет очередная проверка? – предположила Талула. – Надо у ребят из группы Фолкнера спросить. Эй, Рок, – она обернулась к соседнему столику. – У вас сегодня головомойки были? Или только наш зверствует?

– Шутишь? Да нас за месяц отбора так с землей не сравнивали, как за последние три дня.

Пока он в красках рассказывал о муштре, Макс наклонился ко мне:

– Соболезную, ты следующая. Хаммер тебя звал.

– Уже в курсе, – я со вздохом отодвинула поднос и поплелась в знакомый кабинет.

За дверью горел свет, но когда я постучала, приглашения войти не последовало. Помявшись в коридоре, я все же заглянула в кабинет, чтобы убедиться, что он пуст. Теперь даже столкнувшись с Хаммером, я могла с чистой совестью заявить, что не застала его у себя. Вот только он вряд ли сочтет этот довод весомым и снова начнет цепляться на занятиях.

Потоптавшись у двери еще несколько минут, я решила, что лучше дожидаться внутри, и нехотя двинулась к столу. Папки с личными делами по-прежнему были разложены вокруг ноутбука вперемешку с ксерокопиями медкарт. Осторожно потянув за угол фотографию незнакомого блондина, я развернула анкету к себе. Спенсер Джошуа Уоллис, место рождения Портленд, штат Орегон, девятнадцать лет. Пометку «основной состав» перекрывал алый штамп «скончался». Листая папку, я всматривалась в каждую мелочь, но не нашла ничего подозрительного. Высокие результаты тестов, рекомендации от тренера, заключение психоаналитика: «эмоционально уравновешен, патологии отсутствуют». Теряясь в догадках, я вернулась к первой странице. Зачем Хаммеру понадобилось личное дело брата Макса? Неужели его смерть тоже была неслучайной? И теперь Хаммер… ищет убийцу? Испытав прилив благодарности, я улыбнулась, но радость тут же сменилась опасением – а не переоцениваю ли я Хаммера? И почему я вообще стала его идеализировать?