— Леонид Дмитриевич, не откажите в просьбе: возьмите охрану! Центробалт обеспечит. Во имя революции вас надобно беречь!

Седов внял его увещеваниям. Более того, морячки нашли ему квартиру куда удобнее «Киевских нумеров», на одной из линий Василевского острова, ту комнату он великодушно оставил Наталье с детьми.

Встретить — встретил, но довольно странно. Как минимум, понятия не имел, как выглядит гражданская супруга Троцкого. Всего лишь стоял на перроне в окружении трёх громил, опоясанных пулемётными лентами, с винтовками за спиной и «маузерами» на ремешках. Ждал, что «родня» найдётся сама, и дождался, когда пассажиры все свалили, на опустевшей платформе остался лишь станционный служащий да некрасивая женщина, обременённая двумя подростками и кучей коробок. Та не узнала «мужа», бритого, коротко стриженого и без очков, тем более под конвоем звероватых матросов.

Сошлись. Седов обозначил разрыв резко, как перцовый пластырь отдирая с волосатой груди — сразу и одним движением, не размазывая неприятный процесс.

Дама перенесла удар стоически. Если разрыдается — то позже. В одном осталась верна женской натуре: спросила про деньги, уверяя, что прибыла в Петроград налегке.

С деньгами у Седова было туго, требовалось много, взять — негде. Политики-революционеры жили на пожертвования, собираемые партией, в целом довольно скудно, он собственную пока не создал и меценатов не обрёл, разок побирался у Ульянова, прижимистого как Гобсек.

Не испытывая ни малейшего чувства долга к семье Троцкого, Седов в то же время понимал: бросать без поддержки их нельзя. Урон для реноме.

— С деньгами и у меня сложно, — сунул ей 50 рублей. — В ближайшие дни помогу. Потерпи.

А как сдержать слово? Отрезанный от легальных источников ассигнований, Седов решил прибегнуть к единственному возможному способу обогащения, многократно описанному в учебниках истории о событиях 1917 года, то есть «экспроприации экспроприаторов». Иными словами, приступил к организации грабежей.

Надо сказать, Петроград и так кишмя кишел ворами и налётчиками всех мастей — при практически полном бездействии власти. Царская полиция приказала долго жить, милиция Временного правительства сама больше напоминала бандитов. Оставшиеся от прежних времён полицейские чины погоды не делали и порядок удержать не могли.

Но Седов не хотел наследить в Петрограде, желая использовать незапятнанный уголовщиной имидж в борьбе за власть. Он прикинул, что лучше всего удастся «гастроли», то есть выездные набеги в Гельсингфорс, Ревель, Ригу. Да и в Москву, чего уж там. Доказать причастность налётчиков к СПР будет сложно, даже если кто-то спалится и попадётся.