Смольный! Да! Всенародный советский символ Октябрьской революции, не менее чем крейсер «Аврора». Он заинтересовал Седова куда больше, чем смазливые его обитательницы. Хотя, если парочка останется, когда институт съедет, почему бы и нет.

Как только станет вождём партии, жизнь в квартире будет несколько не по чину. Тем более в этом доме, как по всей линии Василевского острова, квартиры обносились ворами с удручающейся регулярностью, и если бы не матросский пост, его жилище точно не миновала бы чаша сия. Большой особняк, лучше — дворец, куда более устраивал. Смольный — вообще за счастье! Но в прошлой версии истории питомник сладких девочек съехал из Петрограда много позже… Значит, ускорим.

К его появлению там царил переполох, морячки уже успели посетить женское гнездовье, матроны-воспитательницы по всему зданию искали пару воспитанниц — то ли попрятались от страха, то ли уехали против воли в Кронштадт. Мерзко, но для пользы дела благоприятствовало.

Успокаивая встречных демонстрацией мандата Петросовета, Седов благополучно добрался до кабинета Голициной, начальницы института. Вера Васильевна отчаянно что-то кричала в трубку телефонического аппарата, надеясь найти хоть какую-то защиту и сочувствие у человека на том конце провода, судя по всему — тщетно. От полиции в Петрограде остались ошмётки, разрозненные отряды милиции больше предоставляли оснований для беспокойства, нежели защиты, прислать сюда военный патруль из какого-либо разагитированного и разложенного большевиками полка гарнизона равнялось повторному визиту балтфлотцев. Чекисты из ВЧСК занимались допросами царской семьи и министров, что им какие-то девушки?

Княгиня, дама глубоко за 60, встретила Седова словно путник, страждущий от жажды в пустыне, цистерну с холодной газировкой, уповая, что хоть один представитель власти откликнулся на её молитвы.

— Увы, сударыня. Обстоятельства таковы, что Петроград — самый небезопасный город России для приличных барышень. Пока не улягутся выступления черни и восстановим порядок, вам надлежит собрать девушек и отправиться как можно дальше. Лучше — в какую-то поволжскую губернию, на тысячи вёрст от революции и германского фронта, где нравы царят прежние, и никому даже в голову не придёт растлевать ваших голубок.

Старушка сникла, потухла.

— Это официальное мнение Петросовета?

— К моему большому сожалению.

— Я только что говорила с канцелярией князя Львова! Он тоже ничем не взялся помочь.

— Увы, сударыня, в нашем одичавшем мире нет отныне никаких князей. Временное правительство постановило учредить на месте Российской империи республику. Так что и вы, княгиня, и Львов, и я — ординарные граждане Российской республики. Городские обыватели, так сказать. Уезжайте!