Саша двинулся к столу. Шёл тяжело. Прикрывал лицо рукавом, дым выедал ему глаза. Я видел, как он пошатывается, но не останавливается. Он был слаб. Гораздо слабее меня. Но шёл. Спина прямая. Плечи развёрнуты. Шаг хоть и шаткий, но всё ещё крепкий.

Махди видел, как Саша приближается. Его голос изменился. Сначала в нём была надежда. Он думал, что я остановлю брата. Что он сможет откупиться и в этот раз, как, видимо, откупался всегда. Что у него есть шанс.

Потом надежда исчезла, сменилась торгом. Он заговорил быстрее. Начал сыпать цифрами. Называть имена. Обещать. Потом, когда Саша подошёл вплотную и достал наган, Махди осёкся на полуслове. Глаза у него расширились. Он попятился. Упёрся спиной в стеллаж с книгами. Книги посыпались на пол.

— Прошу… — прошептал он.

Саша наставил пистолет. Махди, глядя в чёрный зрачок ствола, медленно, с величайшим трудом, опустился на колени.

— Пощади… Я сделаю всё, что ты хочешь… Всё…

Саша смотрел на него сверху вниз. Долго. Очень долго. Его лицо было холодным. Таким холодным, каким я его никогда не видел. Он опустил наган.

— Слишком лёгкая смерть, — сказал он тихо, почти без выражения. — Для такой свиньи.

Он убрал пистолет за пояс. Достал нож. Махди увидел лезвие. И, кажется, только сейчас понял, что выхода у него больше нет. Что ему не спастись.

Он задрожал всем телом. Затрясся так, что у него застучали зубы. Саша схватил его за грудки, рванул на себя. Работорговец заскулил, попытался отпрянуть, но Саша держал крепко. Я увидел, как брат подносит лезвие к подбородку Махди. Как надрезает кожу на щеке.

А потом Саша просто взял и пырнул работорговца в бедро, прямо сверху. Таким ударом не убить. Можно лишь ранить. Но главное — заставить страдать.

И Махди страдал. Я видел, как он вздрогнул и принялся корчиться в Сашиных руках. Как запищал, словно девчонка.

Я зашагал к Саше. Остановился в паре метров.

— Саша! — позвал я, силясь пробраться сквозь дым. — Заканчивай с ним! Нужно уходить!

Саша не обернулся. Он медленно, почти нежно, извлек нож из раны. Грязные шаровары работорговца вмиг помокрели от крови, и явно не только от нее. Махди заливался криком, стараясь зажать рану руками. Саша не давал ему это сделать. Вместо этого поднес окровавленный нож к лицу.

— Ты привык видеть чужую кровь, да? — зашипел он сквозь зубы. — Посмотри теперь на свою!

Сзади, в гостиной, что-то с грохотом рухнуло. Я обернулся на миг: новая пылающая балка пробила пол. Огонь уже подбирался к кабинету. Времени почти не оставалось.

Я шагнул к ним. Оттолкнул Махди в сторону. Тот повалился на пол, и тут же впился в бедро трясущимися руками. Я встал между ним и Сашей. Заглянул брату в глаза.