Еще несколько мгновений мы буравили друг друга взглядами. Потом Надир выдохнул. Резко. Сквозь зубы. Развернулся и пошёл прочь с кладбища. Волки поднялись и двинулись следом. Кара-Тар прижал уши, Ак-Тар бросил на меня короткий взгляд — не злой, но какой-то осуждающий.

Я постоял ещё немного. Посмотрел на могильные камни. На фиолетовые цветы. На заходящее солнце.

Потом пошёл следом.

Обратный путь мы проделали в молчании. Надир шагал впереди, быстрее, чем обычно. Я не пытался его догнать. Волки держались рядом с ним. Один раз Кара-Тар оглянулся на меня и тихо заскулил. Надир что-то сказал ему на дари, и зверь отвернулся.

Больше никто из них на меня не смотрел.

* * *

Харрис лежал на голой земле и смотрел в небо. Спина ныла от камней, но сил перевернуться не было. Губы пересохли так, что трескались при каждом вдохе. Язык во рту казался чужим — сухим, шершавым, как старая тряпка.

Воды не было вторые сутки. Еды — третьи.

Он медленно повернул голову. Мэддокс сидел на плоском камне у края поляны и смотрел в карту. Смотрел уже битый час, хотя карта была бесполезной: мятая, порванная на сгибах, залитая чьей-то кровью. Она не совпадала с местностью уже несколько дней. Мэддокс всё равно пялился в неё, как в библию.

Рид сидел поодаль и чистил свою снайперскую винтовку. Движения у него были медленные, заторможенные. Он уже час возил тряпкой по стволу, хотя тот давно блестел. Просто нужно было чем-то занять руки.

Раненый солдат, капрал по имени Билли Сакс — молодой, напуганный, с перевязанной рукой, лежал на боку, подтянув колени к груди, и спал или делал вид, что спит. Повязка на его руке была бурой от запёкшейся крови. От неё неприятно пахло. Запах был мерзкий, какой-то сладковато-гнилостный.

Харрис снова уставился в небо. Мысли текли медленно, густо, как застывающий жир.

Они заблудились. Это было ясно всем, кроме Мэддокса.

Они подыхали тут уже несколько дней. С того самого момента, как Мэддокс устроил жирному работорговцу вечеринку, и им пришлось уносить свои задницы из его лагеря. Уносить без еды, без воды, без связи. Тогда все думали только о том, как бы остаться в живых. До припасов, снаряжения, раций и воды, что остались в лагере, никому не было дела.

Еще бы. Тогда, в лагере Махди осталась половина группы. Ещё один умер через день после бегства: просто не проснулся утром. Сердце, наверное. Никто не стал разбираться.

Вчера Мэддокс расстрелял очередного. У парня началась паническая атака, и майор не придумал ничего лучше, чем пустить ему пулю в лоб.

«Этот сукин сын разлагал мой отряд!» — кричал Мэддокс, пока все смотрели на тело Адама Синкерса. Так звали того бедолагу.