— Не совсем… — честно сказал я. — В данный момент с этими машинами уверенно справляются всего два человека — я и Марина Вадимовна. Тем не менее, уже к концу января до этого уровня экстремального пилотажа дорастут еще две мои напарницы, и «Бореев» в команде станет четыре. А в остальном все верно.

Тут «принца» начало плющить от двух диаметрально противоположных желаний: с одной стороны, хотелось полетать в моем монстрике, а с другой было страшно потерять лицо, обратившись ко мне, гайдзину, с просьбой. Мы на это и рассчитывали, поэтому Ромодановская написала в общий канал, что уже включила секундомер, все «мои» и четыре княжны отреагировали на этот «доклад» всевозможными смайликами, а я просто подождал. Аж секунд пять. И Сумэраги сломался:

— Йенсен-доно, а вы… рискнете меня прокатить, если я договорюсь со своими телохранителями?

— А разве в таком полете есть хоть какой-то риск? — удивился я, а потом ответил на самую животрепещущую часть его вопроса: — Договаривайтесь. А я пока уговорю Машу составить компанию Марине и попрошу Константина Петровича временно перебраться в какой-нибудь лимузин…

Начальник охраны «принца» тоже сломался. После того, как пообщался с коллегами из Конвоя и выяснил, что я умею летать, что искин моего «Борея» — ни разу не гражданский, и что подполковники ССО не дурят. Да, служака все равно попробовал поставить мне какие-то условия, но был крайне вежливо послан лесом. И пошел. К одному из флаеров огневой поддержки, выделенных японцам. Ну, а я дал команду «По машинам!», загнал Сумэраги в свою, принял два запроса на подключение к конференцсвязи, заблокировал микрофон в том, который позволял отслеживать переговоры Конвойных, и… развеселился, услышав восклицание «принца»:

— Йенсен-доно, ваш «Борей» комфортаберьнее римузина моего отца!

— В лимузине вашего отца мой командир точно не летал, но со вкусом и любовью к экстриму у него все в порядке! — весело хохотнула неугомонная блондиночка. — Поэтому-то мы и шлифуем экстремальный пилотаж почти все свободное время…

Пока она выдавала самые страшные тайны команды, я получил доклад о готовности от двух лучших пилотов охраны Ромодановской, «подмял» своим Фениксом ИИ «Борея» Завадской и «Волн» остальной части команды, дал тягу на движки всех восьми флаеров, сорвал их с места, с хорошим ускорением «дотащил» до створа ангара и ввинтил в небо. Два флаера огневой поддержки Конвоя стартовали и держали темп на десять баллов из десяти возможных, ибо готовились к полету в таком режиме порядка недели, а два японских отстали, и их пилоты заголосили в общий канал. Их, конечно же, пожалели — позволили «резать углы» на всех поворотах воздушных трасс, на которых это не мешало встречным потокам. Но мы набрали девяноста семь процентов Маха намного быстрее, чем машины японцев, а уходить на сверхзвук над Новомосковском было категорически запрещено, так что доблестные телохранители Такеши догнали нас только перед коридором замедления космодрома.