Я коротко кивнул в знак того, что понимаю, что действует ему на нервы. И этого хватило — Ромодановский благодарно улыбнулся, дождался появления пиктограммы перехода борта в зеленый режим, разблокировал замки скафа и ушел в свою каюту. Работать. Вернулся через час сорок, опустился в кресло, вошел в оба интерфейса вторым темпом, перекинул мне файл с обращением к личному составу ударных эскадр, висящих возле зон перехода, как-то понял, что прослушивать запись я не собираюсь, и легонечко подколол:
— Ваши коррективы я бы принял, не задумываясь. Ибо прекрасно помню эффективность обращений к слушателям вашей первой боевой ипостаси!
— Обращения Медоеда сопровождались убедительнейшими намеками… — парировал я. — А разносить крейсера, к которым мы вот-вот прилетим, нельзя — рядовые члены команд даже не представляют, во что их втянули командиры эскадр.
Ромодановский посерьезнел:
— Все верно: им наверняка сообщили, что минные кластеры вывешены для поимки рейдовой группы какого-нибудь племенного союза «шоколадок» или что-нибудь в том же духе. Поэтому сообщения, которые одновременно прилетят на коммуникаторы, вызовут сначала шок,
а потом самые настоящие бунты.
— Это проблема командиров кораблей… — холодно оскалился я и задал вопрос из категории «актуальнее некуда»: — Кстати, борта, которые встанут в разгон не на Ржев, тормозим, или как?
Глава 18
7 ноября 2470 по ЕГК.
…В Вороново сели в пятницу, седьмого ноября. Сообщать об этом всем и вся, естественно, не стали — я притер «Черномор» к посадочному квадрату, не снимая «шапки», заглушил двигатели и занялся делом. Сначала на пару с Цесаревичем спустился на летную палубу, подобрал толпу Конвойных, завел в трюм «Зубастика», оставил Ромодановского под их присмотром и поднялся в рубку. Затем синхронизировал свой корабль со «Наваждениями», приказал искину крейсера выпустить нас на оперативный простор и сорвал с места все четыре борта. А остальные телодвижения совершил уже после того, как завел МДРК девчат в наш ангар, а своим выстрелил в небо — связался с генералом Переверзевым, сообщил, что «посылка» на месте и изнывает от нетерпения, засек взлет «кортежа» аж из двенадцати бронированных «Дредноутов», снял с крейсера маскировочное поле и опустил аппарель.
С этого момента за выгрузкой аккуратно упакованных заговорщиков и перемещением «цветочков» во флаеры наблюдала Завадская. А Темникова с Костиной ускакали избавляться от скафов и принимать душ. Тем не менее, сообщение из трех слов «Все, забрали всех…», получил я, набрал напарницу и озадачил тремя поручениями особой важности — немедленно закрыть трюм «Черномора», перевести его бортовой искин в охранный режим и скучать по мне со страшной силой.