Он побагровел, а я и не думал замолкать:

— Ну же, рискните озвучить вызов: даю слово, что приму его в тот же момент. Правда, выберу боевые ножи и хорошенечко изрежу, но совершенно точно оставлю в живых, а вы продемонстрируете храбрость… Не хотите? Что ж, ваше право. Тогда не тянитесь к нижней поверхности стола или кресла, не пытайтесь изобразить попытку убийства Цесаревича Игоря Олеговича из несуществующего оружия: штурмовые дроиды на этот спектакль не поведутся и не пристрелят вас во время стартового рывка — ваше будущее уже определено, а шансы его избежать равны нулю…

…Наведываться в морг орбитальной крепости, на которую, вроде как, доставили тело Цесаревича Александра Олеговича, «случайно обнаруженное» в одной из «смежных» систем, Игорь Олегович, естественно, не захотел. Но на здоровенную сферу, висящую над столицей Ржева, смотрел почти все время, пока мы набирали высоту и выходили на вектор разгона. А потом мой Феникс увел все четыре борта на внутрисистемную струну, и наследник престола, поиграв желваками, «заглянул» в трюм. Увидев тушки адмиралов, валявшихся возле стены, расплылся в мстительной улыбке, свернул изображение, немного подумал и… мрачно вздохнул:

— Между нами говоря, иногда мне кажется, что институт потомственного дворянства — зло, ибо лишает потомков личностей, заслуживших этот статус некими деяниями на благо Родины, стимула развиваться. Поэтому уже со второго-третьего поколения рода героев начинают вырождаться. И в какой-то момент до власти дорываются твари вроде братьев Меншиковых, Константина Егоровича Верещагина и Льва Георгиевича Костина. И их до поры до времени защищают связи, традиции и даже Закон. А ведь каждый подобный ублюдок ломает жизнь не только родным и близким, но и всем тем, кто оказывается у него на пути. И это дико бесит. К сожалению, в государственных образованиях типа Новой Америки или Объединенной Европы ситуация ничуть не лучше — там правят бал не дворяне, а целые династии политиков, крупных промышленников, банкиров и так далее. То есть, по сути, та же аристократия, только под другим названием. А значит, вся проблема не в форме организации государственной власти и не в политических режимах, а в нас, людях: это мы завидуем тем, кто хоть немного успешнее, мы крадем, насилуем и убиваем, мы виним в своих прегрешениях кого угодно, только не себя, и мы в какой-то момент привыкаем считать себя живыми воплощениями понятия «Закон». Увы, переделать всех физически невозможно, а «пользу» идеализма неплохо описывает поговорка «Благими намерениями вымощена дорога в ад…» Но и опускать руки тоже не вариант, вот я и трепыхаюсь. Вернее, делаю то, что должно, опираясь на тех, кто заслужил мое доверие, и не обращаю внимания ни на титулы, ни на заслуги предков. А иногда так хочется сорваться и натворить дел…