Часть 3 Глава 5
Глава 5
1553 год, 3 мая, Тула
Андрейка прислушался.
К двери приближался кто-то. Шаг за шагом.
«Может, смена караула?» — пронеслось у него в голове.
Однако подошедший без лишнего промедления открыл дверь и вошёл. Это был воевода.
Парень сидел на сундуке по-турецки, вполоборота к двери. И лишь чуть скосился на гостя, старательно игнорируя его. Далеко для рывка. А топор был под левой рукой, укрытой от входа его телом. И он не должен был наблюдаться с того ракурса.
— Остыл? — поинтересовался воевода.
Андрейка никак на этот вопрос не ответил. Да и что сказать? Разве он остыл? Отнюдь. За минувшее время, что он тут просидел, его скорее, напротив, можно так сказать, подогрело и прокипятило накручивание.
— Значит, не остыл, — всё понял правильно воевода.
— Почему меня тут оставили без поганого ведра? — наконец соизволил произнести Андрейка, которого нешуточно плющило. — Мне на пол гадить?
— Без? — неподдельно удивился воевода. — Вот обалдуи! Сенька! Вот ты куриная башка! А ведро поганое где?
— Так… это… батька… ты же не сказывал.
— А сам подумать не мог? Или хочешь, чтобы он весь чулан загадил от щедрот своих? Ты бы всё убирал. Разумеешь? — а потом повернулся к парню и спросил. — Поджимает?
— Терпимо. Ты зачем пришёл? Решили уже, что со мной делать?
— Экий ты быстрый.
— А чего тянуть?
— Ты человека убил.
— Не назвал бы я его человеком. Тать и мерзавец.
— Ты убил его, провозгласив Божий суд, хотя не имел на то никаких прав. Ты понимаешь, что это серьёзное преступление?
— Его Павлуша провозгласил, когда я поклялся Богом, что Пётр на меня наговаривает и я ему ничего не должен. И я защищался, так как на меня напал Пётр и именно Пётр нанёс первый удар.
— Твои слова против его?
— Видаков того полно.
— Ремесленников?
— Коли тебе правда нужна, то и ремесленника послушаешь. А коли кривда, то только того, кого удобно, — с нотками раздражения произнёс Андрейка. — Я тебе сказывал, что Пётр не успокоится. Сказывал. Так что и на тебе вина лежит. Тебе хотелось всё замять, чтобы шума не было. Так ведь? А разобраться? А правду выяснить? Или ты полагаешь, что обижать сироту, сына человека, который жизнь отдал за веру, царя и отечество, — это нормально и правильно?
— Всё сказал?
— Я только начал.
— Тогда я пойду. И загляну завтра, как закончишь, — воеводе очень не понравился настрой парня, который не только не испугался своего положения, но и озлобился. Хуже того — он произнёс крайне опасные для него слова, взвалив вину произошедшего на него.
Андрейка же на слова воеводы промолчал, никак не отреагировав. И даже ухом не повёл. Как смотрел лютым волком перед собой, так и продолжил. И тут воевода заметил край топора, что едва выступал из-за парня. Отчего побледнел, но, к счастью, при освещении чулана этого было не видно.