— Он сказал, что или так, или никак. Лампу разобьёт и более делать не станет. У него же поместье в разорении. Из людей только два холопа и остались. Если не доходец этот, то ему и выезжать не с чего станет.
— Дивлюсь я на твои слова, — покачал головой митрополит. — Ты хоть понимаешь, какие это деньги?
— Нет, — честно ответил Афанасий.
— Если лампадка сия особливая светить станет как несколько свечей, то купить её пожелают многие. Посему в год той сотой доли будет сотни рублей. Для простого поместного дворянина — огромные деньги! Не по Сеньке шапка!
— Так что же? Как с ним уговариваться?
— Пригрози гневом церковным за утаивание.
— А деньги?
— Предложи ему разом сто рублей. С него и этого будет довольно.
— Отче, — осторожно произнёс Афанасий, — я гнев твой понимаю. Но Андрейка… он… он может и отказаться.
— Отказаться⁈ — вновь нахмурился митрополит.
— Нрав у него непрост. Он ныне в глуши со своими холопами зимует. В землях отца его. А там окрест на пару дней пешего пути татары опустошили всё. Потому как обет он принял. Грозный обет. Встретиться со смертью лицом к лицу. Чай, сей отрок не сильно испужается угроз. К тому же очаг он добрый себе поставил. Всё в нём просто, токмо не могу уразуметь, почему дым бежит у него туда, куда ему надобно, а не в землянку. И ежели такие печи Мать Церковь поставит в палатах Государевых, то…
— Афанасий, а жить он как будет дальше? — устало вздохнув, спросил Макарий. — Он кто? Отрок-сирота. Жаждущий в поместные дворяне верстаться. Ежели Церковь даст ему денег много, то как он со своими товарищами по оружию ужиться сможет? Человек слаб. Особенно подверженный тяжёлым лишениям. Ему и сто рублей много. Ибо другие поместные дворяне на зависть изойдут и дурное удумают. И падёт он вслед за отцом своим. Год-два — и преставится. Юн он ещё и глуп.
— Да, — тихо произнёс Афанасий, соглашаясь с митрополитом. О ситуации в таком разрезе он даже как-то и не подумал. Ведь точно — на зависть изойдут. И закончиться это может очень мрачно…
— Ежели не дурак, то поймёт. А если дурак, то тем более ему деньги такие в руки давать не след. Даже если лампу и печь эти мы не получим, то Бог с ними. Жили как-то без них и ещё проживём…
[1]2/10 гривенки Андрей продал купцу Агафону. Две порции по 2/10 гривенки Андрей продал отцу Афанасию. И ещё ½ гривенки Андрей внёс пожертвованием в Церковь. Совокупно 1 и 1/10 гривенки.
Часть 2 Глава 7
Глава 7
1553 год, 23 января, где-то на реке Шат
Утро.
Холод.
И мороз.
— Замечательно замёрз! — нервно буркнул сам Андрейка, грезя, будто телогрейка, душу греет им, злодейка, грязной тканью облепив и блохами одарив…