Часть 2 Глава 8
Глава 8
1553 год, 3 февраля, где-то на реке Шат
Тишина.
Пыхтение.
И скрип снега на хорошо утоптанной площадке.
— Бей! — рявкнул Андрейка.
И из-за его спины вылетела сулица, отправившись в чучело из вязаной сухой травы. Он же сам с Егоркой стоял, выставив щит и взяв копьё верхним ударным хватом. Вроде как прикрывая.
— Смена! Третий! — вновь он крикнул.
И рядом с отроком встал Устинка, а Егорка отошёл назад. А потом из-за спины по команде отрока вылетело ещё две сулицы.
Сулицы…
Эти лёгкие метательные копья вышли из употребления как в бою, так и на охоте примерно в XIII веке. На дворе же стоял XVI[1]. Это был залёт для Андрейки. Очередной. Но залёт вполне осознанный.
Отрок был уверен — если не зимой, то по весне к нему придут, чтобы поговорить. Скорее, по весне. И причин для того хватало.
Прежде всего потому что всё лето и осень 1552 года, как он понимал, должен был работать фактор «благих дел». Ведь Афанасий, с его слов, на проповеди во время литургии сказывал, что Андрейка пожертвовал почти всё наследство отца для спасения города от голода после разорения татар. А зачем ему в таких вещах врать? Проверить же всё крайне просто. Так что вряд ли кто-то решится ехать к нему сюда сразу, имея такой фон за спиной. Потому как, если узнают, бед не оберёшься. Тем более что о сделке, совершенной им с Афанасием, вряд ли кто-то со стороны знал. Андрейка в своё время особо просил священника не болтать. Потом же, ежели кто спросит, то говорить, будто не продал он краску, а пожертвовал, ибо ему такие деньжищи ни к чему. От греха подальше.
Так что для почти всех любопытных парень продал немного краски Агафону. И уехал в отцовское поместье, имея какой-то запас продовольствия, всякого малополезного барахла и несколько рублей деньгами. Всего несколько рублей, из-за чего Андрейка был уверен — и нуждающиеся помещики, и алчные купцы, если и рискнут его ограбить, то под конец зимы или весной. Скорее, даже весной, чтобы болтать о нём уже стали меньше и его смерть не вызвала бы столько ненужных пересудов. Да и вообще — к весне становится голоднее, чем по осени, а вместе с тем люди обретают бо́льшую дерзость и решительность, особенно те, которые оказались в отчаянном положении. Обычные же разбойники если и сунутся, то также по весне, а то и лету. Ибо минувшим летом их тут татары повывели. Так что зимой, столкнувшись с острой конкуренцией с поместными дворянами, разбойный люд начнёт отходить на юг, спасая свои шкуры. Вот и нагрянет кто-нибудь, наверное. Грабить-то тут пока особенно и некого, а жить им придётся охотой. Голодно и скудно, ибо такого разнообразия ловушек, как Андрейка, не ведают. Так что если случайно набредут, то особо рассуждать не станут.