Что же до сечения, то фильеры у него под рукой не имелось, и делать её не хотелось. Её ведь изобрели далеко не в Античности и применяли далеко не всегда, даже после её появления. Так что все кольчуги римлян, кельтов и сасанидов изготавливали из такой вот кованой проволоки. А он чем хуже? Да и на Руси, как он предполагал, нередко так же поступали.

Дальше Андрейка накручивал эти проволочки на пруток, навивая спиралькой. Потом растягивал её чуть-чуть, чтобы витки отошли друг от друга. И, работая зубилом, рубил их так, чтобы у колец концы заходили внахлёст.

Полученные заготовки отрок слегка плющил ударом молотка без всякой оправки. Только для того, чтобы сформировать площадку для клёпки в месте наложения внахлёст, а не полностью расплющивать колечко. Конечно, он был бы и рад сделать себе кольчугу из плоских колец. Но возиться не стал, так как брак без подходящей оправки получался чрезвычайный.

Наделал он, значит, колечек таких. Набил в них самодельным пробойником дырочек под плоскую треугольную заклёпку. Да сел собирать из них кусочки кольчуги. Долго и мучительно. Очень мучительно. Во всяком случае, самого парня к началу сборки первых колец в полотно уже колбасило от одной мысли об этом ремесле. И он мысленно благодарил судьбу за то, что не загремел в какого-нибудь ремесленника. Очень уж это всё «увлекательно». До тошноты.

Но дело нужно было делать. И он трудился, понимая, что экономит как минимум стоимость мерина. Можно было бы пойти и другим путём, наделав побольше дорогого и редкого товара вроде краски. Но он и так уже слишком засветился со своим внезапным богатством.

Устинка и Егорка тоже в стороне не стояли, потому что Андрейка довольно скоро спихнул на них самые нудные и трудоёмкие процессы, серьёзно уменьшив свою нагрузку. Тем более что тратить полгода на изготовление кольчуги он никак не мог. Обстоятельства не позволяли, а так уже в начале февраля, край в его середине парень надеялся на завершение кольчужной рубашки.

Сборку, понятное дело, он холопам не доверил. И сидел сам с ней возился. Занятие это медитативное, поэтому имелась возможность подумать.

Больше всего его занимал бизнес-план, который он попытался «замутить» с Церковью. На первый взгляд, очень неплохая идея. Но чем больше он думал о ней, тем больше входил в депрессию.

Кто он такой?

Сирота. Сын и внук поместного дворянина. Но деда верстали впервые, поэтому особенной родовитостью он не отличался. Просто внук удачливого буйного типа. По матери всё аналогично. Деньгами или каким-то иным имуществом его род не обладал. Обычные служилые. Иными словами — ни крови, ни ресурсов. К тому же он ещё и малец, не имеющий личной репутации, заслуженной в боях.