— Интересно, очень интересно… — вышагивая по храму пробормотал отец Геннадий. — А как ты сделал так, чтобы внутри землянки стало тепло?

— Дым горячий. Если топить не сильно, но долго, то он разогревает камни, которых касается. Я сделал трубу змейкой и положил её на пол. По такой трубе дыму бежать долго, поэтому он хорошо нагревает камни, которых касается. А потом, в конце, поставил торчком вторую трубу — прямую, уходящую в небо, которая дым и сосала.

— И всё?

— И всё. Видите — никаких особых секретов и сложностей.

— Никаких особых секретов⁈ Ха! — не выдержал отец Геннадий. — Да если бы я о том ведал, то разве давился бы дымом столько лет⁈ О Боже! Отрок! Ты разве не соображаешь, что ты удумал?

— Нет, — максимально изображая искренность, ответил Андрейка.

— Боже-боже… — покачал головой отец Геннадий. — У тебя светлая голова! Но Боже, какая же она бестолковая!

— Сын мой, — с вполне благожелательной улыбкой произнёс отец Афанасий, — а ты не верил… ты не доверял.

Парень промолчал.

Ему не хотелось напоминать священнику тот факт, что вообще-то они договаривались о другом. И что он воспользовался моментом и дал ему куда меньше, чем они даже во второй раз уславливались. Просто потому, что не время и не место. Да и если бы отец Афанасий не вмешался, то парень оказался бы в крайне щекотливой ситуации. Тут и долговая кабала, завязывающая его напрямую на воеводу, и женитьба на девушке, которая почти наверняка станет его ненавидеть… и получение в нагрузку тёщу с не менее добрым отношением. Да и вообще — теперь ни одна собака не посмеет попенять его в том, что он убил Петра и вообще был неправ в том конфликте.

Так или иначе, но парень был доволен. Не так, как он хотел, но ситуация более-менее разрешилась. Оставалось теперь верстание пройти и начинать обживаться.

— Приглашаю тебя погостить в моём доме, — меж тем продолжил Афанасий, хитро прищурившись. — Тебе всё равно останавливаться негде.

— А холопы мои?

— Их тоже тащи. Найдём, где уложить. Но сначала из реки их вылавливай иди. Они до сих пор там барахтаются на лодке и никого к себе не подпускают. Сказывают, что только тебе подчиняются…

[1] Имеется в виду храм Благовещения Пресвятой Богородицы.

[2] Ябедничество по судебнику 1497 года называлось особым видом корыстного преступления сродни мошенничеству, а также злостному вымогательству, сопряжённому нередко с откровенным насилием и ложными обвинениями. Наравне с душегубством (убийством) являлось наиболее тяжким видом преступления против личности.

[3] Штраф в 4 рубля прописан в синхронных грамотах как наказание за первое убийство. А так как ябедничество к нему приравнивалось по тяжести, то и за него столько поставлено.