Вот один из друзей-товарищей старых отцовских и решил пообщаться. Да уму-разуму отрока поучить. Ибо тот не купец и не гоже ему с ними такую дружбу водить…

Андрейка не стал оправдываться. Просто внимательно посмотрел на Петра и спросил:

— У тебя дело какое есть?

Тот от такого заявления аж дар речи потерял. Ну не так должен был вести себя пацанёнок, которого застукали на горячем.

И тут за спиной Андрейки вышли люди купца и потащили закупленные им товары в лодку.

— Это что? — удивился служилый.

— Так нанял я Андрейку, — улыбнувшись, произнёс Агафон со всем почтением как к себе, так и к собеседнику. — Вот — собрал товар, а он повезёт.

— А денег чего столько дал? — кивнув на кошель парня, спросил служилый.

— Так довезёт в целости и сохранности. Ведь слово служилого человека нерушимо.

— Так и есть, — нехотя кивнул этот человек.

А потом начал звать к себе Андрейку послужильцем. Всё лучше, чем на купца работать. И что сделку эту поможет закрыть. И вообще прислуживать купцу — урон чести.

— Я сам это решу, — твёрдо, но без вызова произнёс наш герой. — А тебе благодарствую за заботу. Да только не вижу я урона чести в труде ратном. Татей ныне много на дорогах. Отчего их не погонять?

— Мал ты ещё татей гонять. — буркнул Пётр. — Аль не понимаешь, что Агафонка тебе помогает не просто так?

— Все люди держатся своего ума, — пожал плечами Андрейка, прозрачно намекая на то, что и Пётр тоже не просто так желает ему помочь.

К слову сказать, он пока не мог понять — ради чего ребята стараются. Ну вот возьмут они Андрейку послужильцем. И что им с того? На хлеб они это разве намажут? И ведь предлагают так настойчиво. В такой массовый альтруизм он не верил. Так что чем больше они предлагали, тем сильнее напрягался.

Так или иначе — Андрейка отбрехался и, поблагодарив за помощь, отправился дальше. Осмотрел лодку. Оставил рядом с ней сидеть Устинку с Егоркой при топорах на поясе. А сам, немного помедлив, собираясь с духом, да и пошёл к отцу Афанасию.

— Доброго утречка, отче, — поклонился наш герой с порога.

— Доброго и тебе, — кивнул священник. — Думал уже, что не зайдёшь.

— Как я мог, отче? И пожертвовать на храм надлежит, ежели по совести. И за упокой души бати моего помолиться. Да за советом к тебе обратиться.

Афанасий благодушно кивнул.

И Андрейка, сняв с пояса кошелёк малый, протянул его священнику.

— Здесь рубль. Прими, не побрезгуй.

— Рубль? Но отколь он у тебя?

— Батя мой, когда из походов приходил, иной раз кое-что из взятого на саблю прятал. Мало ли беда какая нагрянет. Вот я одну такую ухоронку и нашёл.