— Ты хотела меня видеть? — спросил он тихо, присаживаясь поближе.

— Что говорят про Андрея?

— Про какого Андрея?

— Ты всё прекрасно понял, — с укором ответила Анастасия.

— Про него много чего говорят. Тебе хорошее или дурное?

— Давай дурное.

— Сказывают, будто бы околдовал он супруга твоего.

— Вот как? — удивилась Царица. — И кто сказывает? Кто этот слух пускает?

— Я того не ведаю. Но слышать слышал.

— Не понимаю я… — произнесла Анастасия и оборвалась на полуслове, уставившись на вышивку.

— Что не понимаешь?

— Мужа моего заваливают жалобами на Андрея и доносами. Один дурнее другого. Причём люди верные, что ездят в Тулу, не подтверждают сказанного. Но… откуда столько доносов? Ради кого? Он ведь простой воевода. Чего они икру мечут?

— Ошибаешься, сестрица, — криво усмехнулся Данила.

— В чём же?

— Андрей не просто воевода. О нём, почитай, во всей Руси уже знают. Все. От хлебороба до Царя. Найти человека, который про него не слышал, во всей державе не получится.

— И что?

— А тебе этого мало? Разве не знаешь, как сильны завистники в своих кознях?

— Это не повод боярам и родовитым пытаться его с грязью смешать. Что происходит? Они словно обезумели!

— Если честно, я сам не сильно понимаю. Ведь воду мутят далеко не все. Те, что с турками торг ведут или мзду с того имеют, ясно чего возбудились. Но ведь есть и другие.

— А не боятся гнева царского?

— Ну они ведь ради Царя стараются. Слухи передают. Дескать, злоумышляет Андрей против него.

— А то супруг мой не понимает, ради кого они стараются.

— Если много и упорно говорить «хрю», все вокруг могут поверить, что ты поросёнок, — улыбнулся Данила. — Шучу, конечно. Но упорство этих людей понятно. Видимо, им из Царьграда шепнули что. Вот и стараются, опасаясь прибылей своих лишиться. А они там немалые.

— Немалые, — кивнула Анастасия. — Но ведь не только они. А остальные чего?

— Ты помнишь, как Андрей выступал на заседании Думы?

— Я не присутствовала. Как я могу помнить?

— Брось. Знаю же, что подглядывала.

— И?

— Не обратила внимание на то, как он обидел Курбского?

— За дело.

— За дело-то, оно, может, и так. Но он — простолюдин — обидел Рюриковича. Прилюдно. Унизил. Смешал с дерьмом. Указав на безграмотность, дикость и необразованность. Ты понимаешь, что это значит?

— Андрей вообще-то правнук Владимира Святого.

— И да, и нет.

— Как так? Об этом же все знают.

— Все да не все. Кто в нём публично это признал? Собор поместный? Или, может быть, твой супруг? Посему его положение очень странное. И не все верят в слухи. А если их отбросить, то кто перед нами? Простой помещик, который прыгнул выше своей головы. Без рода и племени. Его Царь обласкал и ныне позволяет унижать Рюриковичей прилюдно.