От обилия татуировок, жутких ирокезов и механических имплантов разбегались глаза. Каждый из этих людей кого-то да прикончил, а зачастую, счёт их убийств давно перевалил за десяток, а порой, и за сотню.

Это были исключительные мрази, концентрированное сборище ублюдков и сволочей. И самое ироничное, что они готовы были умереть за кого-то, кто по их мнению был осенен светом Императора. Возможно, кто-то из них и сомневался, но они не рисковали даже показать тень сомнений, дабы их не разорвали на месте.

Тем временем танцовщицы завершили свой дикарский танец и с хихиканьем были мгновенно разобраны вожаками банд. Однако около половины девиц гордо прошествовали до трона Стаса и разлеглись на специальных шкурах в его основании.

Как потом объяснил Станиславу Фишер, эти девушки добровольно стали его собственностью, как только услышали о том, кто он такой. Для них не было большей чести, чем согревать постель аж самого Святого.

Вероятно, у того же Инквизитория нашлось бы что сказать к подобному подходу, но, к счастью, их тут не было. Или, по мнению Станислава, к сожалению?

И хоть Стас “собственноручно” переспал с каждой из девушек, на что потратил не одну неделю, но к его глубочайшему огорчению среди них не нашлось ни единой скрытой культистки или демонетки Слаанеш.

Сам же Станислав находился на перепутье. Он всё так же искреннее хотел покончить со всем окружающим безумием, но судьба упорно ему в этом препятствовала. Что бы он не делал, любая попытка проваливалась.

Безусловно, мужчина мог бы попытаться самостоятельно вскрыть себе вены, но Стас считал, что слишком рано сдаваться и переходить к последнему средств. Кроме того, по пути к низу улья он уже пытался свести счеты с жизнью, но каждый раз что-то совершенно случайно ему мешало.

И кто-то мог бы удивиться бескомпромиссности мужчины. Казалось бы, чувак, наслаждайся жизнью. У тебя есть гарем из очень даже красивых девушек (для низа Улья так точно), десятки тысяч людей, готовых сдохнуть по одному твоему слову и всеобщее почитание, сравнить с которым на старой Земле просто не с чем.

Вот только этот «кто-то» даже представить себе не может всю ту бездну одиночества, с которой столкнутся Стас, когда был вынужден поглубже вникнуть в происходящие вокруг него процессы.

Трудно даже представить, как много всего человечество потеряло, вступив в Темную эру.

Пытаясь разговаривать даже с высокопоставленными жителями, Стас чувствовал насколько же они чужды ему.

Вещи, которые ему самому были очевидны, для местных являлись непонятными и сложными.