Он смотрел на седого, будто увидел не человека, а призрака.

— Ночью определили, — невозмутимо пожал плечами тот. — А тут под утро оказия вышла… с соседом по «палате».

Он кивнул в сторону невысокой кирпичной перегородки, за которой пряталась параша и умывальник.

Морда, нахмурившись, шагнул туда. Секунда — и он вернулся с мрачной миной, морщась.

— М-да… Похоже, действительно несчастный случай… — выдохнул он, и в этом выдохе было такое облегчение, что стало понятно — полковник боялся худшего.

Я потеснил одного из замов, заглянул следом. За перегородкой валялся, без сомнений, именно Рябинин. Брюки чуть спущены, лежит у железной чаши толчка — тех самых, что ставят в общественных туалетах на уровне пола. Под головой — кровь. Лужа уже по краям загустела.

— Артур Богданович, что здесь произошло? — спросил Мордюков, обернувшись к седому.

— Встал поссать, поскользнулся, — спокойно ответил тот. — На мыло наступил. Вот, — кивнул седой на валявшийся в зоне туалета обмылок. Белый, плоский, со следом грязной подошвы. — Я слышал стук, встал, подошёл — он уже не дышал. Не повезло мужику. Только с ним познакомились, нормальный был, разговорчивый.

Словно они были соседями по купе в поезде или комнате в санатории.

— Вы все это видели? — уточнил полковник. И даже уточнил с надеждой: — Сами?

— Конечно, — кивнул тот. — Камера тоже должна была зафиксировать. Не так ли?

— А вы… в момент падения Рябинина где сами находились? — Морда понизил голос.

Вопрос прозвучал слишком мягко.

— Я на шконке сидел. Можете проверить, Семён Алексеевич. Там, — указал вверх, на угол, где тускло поблёскивал объектив.

Задержанный сидел спокойно и ровно, а теперь откинулся на стену и потянулся к кружке. Как будто это не он только что стал единственным свидетелем смерти арестованного. Так спокоен только хищник, у которого всё под контролем.

— Посмотрим, посмотрим… — тихо проговорил полковник. Потом повернулся к дежурному: — Артура Богдановича… перевести в другую камеру. Здесь будет работать следственно-оперативная группа. Место происшествия.

— Конечно… — кивнул, услышав это, седой, встал неспешно, взял в руку свой аккуратно сложенный пиджак и поправил ворот рубашки.

Мордюков повернулся к дежурному:

— Чистяков, ты видео с камеры смотрел? — голос его подскочил на октаву. — Смотрел, твою мать⁈

— Да… — замялся пузатый старлей, и пот с его лба потёк ещё обильнее.

— Балда! — в рифму рявкну начальник. — Какого лешего не доложил сразу, что это, мать вашу, был несчастный случай⁈ Труп! Труп! Навел кипишу!

— Так… это… на камере ничего не видно, — развёл руками Чистяков. — Не зафиксировала самого момента…