— Увеличь. Ещё… Ну-ка… Вот. Видите, крышка, — он повернулся к своим замам. — Закрыта крышка ведь?

— Да-да, конечно, закрыта, — закивали те послушно.

Хотя наверняка ни хрена там не разглядишь. Понятное дело — им сейчас всем выгодно, чтобы чайник оказался закрыт. Обратного не докажешь. Только пар-то валил как из паровоза. И заволокло камеру прилично. Запотевшее стекло, и вот тебе — слепая зона.

Но спустя несколько минут изображение снова проявляется. Камера «очнулась». Чайник уже не парит. Видно, что выключился. Седой, как ни в чём не бывало, сидит на шконке в той же позе. Рябого нет. И, видимо, за перегородкой уже лежит мертвец.

— Ну вот и всё, товарищи, — Мордюков достал носовой платок, промокнул лысину. — Несчастный случай. Сами убедились. Следов борьбы нет. Кусок мыла на полу мы все видели. Комитетский следователь всё оформит, зафиксирует. Скажем прямо — легко отделались.

Чистяков вымученно улыбнулся.

— А ты чего лыбишься? — рявкнул на него шеф. — Вы, бездельники, всё равно по шапке получите. Выговоры всей смене за слабый контроль по результатам служебной проверки.

Я про себя хмыкнул: времена меняются, а система — нет. При любом ЧП виноват сотрудник. МВД, как мачеха: бьёт — значит, любит.

* * *

Я вышел из ИВС, уже не сомневаясь: этот Артур Богданович оказался в камере с Рябининым не случайно. Слишком всё совпало — и время, и место. Кто он такой и как оказался в изоляторе в нужный момент — предстояло выяснить.

В сотый раз мысленно выругался: не хватало мне полномочий. Пока я всего лишь штабной аналитик, а не опер. При Мордюкове расспрашивать сотрудников ИВС не стал — не хотелось привлекать к себе его пристальное внимание. А вдруг он тоже в деле замазан? И часть этой всей постановки. Отыграл ведь свою роль убедительно — «впервые вижу», «впервые слышу». Но именно при нём седого и посадили в камеру к Рябинину. Только вдуматься — в будний день, когда ИВС забит под завязку, они вдвоём сидят. В камере на четверых — только двое. Совпадение?

Нет. Не верю я в такие совпадения.

На выходные — да, уголовников этапируют в СИЗО, освобождают койки. Потом возвращают — под следственные действия. Но сегодня четверг, вроде… Значит, камеры должны быть загружены. А тут — «номер на двоих», бляха.

Так… Раз я не опер, значит, надо поговорить с опером, напрячь его надыбать кое-какую нужную инфу. Проблема в том, что знаю я здесь пока только одного опера — и это мажор в пижонской рубашке. Ну и хрен с ним. Значит, не повезло парню. Пойду к нему.

* * *

Уголовный розыск располагался на первом этаже. Несколько кабинетов — в каждом от двух до четырёх человек, в зависимости от метража. Я шёл по коридору, заглядывая внутрь. Молодняк у мониторов, мышками щёлкают — один в один офисные аналитики. В каждом кабинете кто-то есть — двери приоткрыты, видно.