— Вот тебе, Коля, и четвёртая нестыковочка, — тихо произнёс я. — Когда он, мать твою, примириться-то успел? За ночь? С официантом, которому ножом угрожал?

— Ну… может, денег сунул, — предположил он.

— Ты дурак? — я даже не стал повышать голос. — Вопрос риторический. Подумай, Коля, включи голову. Ну? Всё сходится?

Он потупился, видно, перебирал в голове варианты. Я видел, как в нём борется желание спихнуть всё на «ну, бывает» и понимание, что зарыто тут что-то, и гораздо глубже.

— Думай, Коля… думай. А то капитана тебе не видать. Да и белый билет от бати не заработаешь.

— Ну да… — почесал затылок Шульгин. — Под ночь его закрыли, а утром уже выпустили. У нас, извини, не Америка — звонков тут никто не дает, адвокатов по таким малозначительным делам ночью в изолятор тоже не пускают. Всё решается утром. Вот такая, понимаешь, загогулина получается.

— Именно… — кивнул я. — А ты можешь, когда захочешь…

— Получается, всё было спланировано заранее… — пробормотал он, задумчиво крутя в пальцах ручку. — Ни хрена себе замес… — оживился мажор. — Пойду Мордюкову доложу.

— Не вздумай, — резко оборвал я.

— Это ещё почему? — прищурился он.

— До первой звезды нельзя…

— Чего?

— Подумай сам. Кто мог дать команду посадить Савченко именно в эту камеру? И именно к Рябинину?

— Ты что, на шефа бочку катишь?

— Не качу, — я пожал плечами. — Может, просто «попросили» его. По-дружески. По старой службе. Кто-то позвонил, попросил по знакомству. А он, как человек честный, кристальной души, не отказал, — мажор не уловил в моем голосе иронии. — Только вот, если всплывёт — с него же и спросят. Как ты думаешь, он захочет, чтобы всё это всплыло?

— Ну… не особо, — неуверенно сказал Шульгин.

— А захочет, чтобы такой «толковый» врио начальника УГРО, как ты, дальше в кресле сидел, пока Оксана Геннадьевна в медсанчасти на реабилитации?

— Ну, не знаю… — замялся мажорчик.

— Вот и сиди ровно. Не дёргайся.

— А как тогда… ну… Савченко прижать?

Мотивация, конечно, у него не та, но зато хоть желание уже налицо.

— Просто слушай меня. Делай, как скажу, — уверенно проговорил я.

Шульгин кивнул. В глазах мелькнуло что-то. Неужели интересно ему стало? Впервые по-настоящему.

— Слушай, Яровой, — спросил он. — А откуда ты всё это знаешь?

— Что именно? — я сделал вид, что не понял.

— Ну это… Версии выстраиваешь, цепочки, логика, мотивы. Ты же, вроде как, был лоша… ну, ты же этот… штабист бумажный. Канцелярский работник, считай.

— Я, в отличие от некоторых, академию МВД закончил. И штаны там не просиживал. Нас учили по передовой методике, — я многозначительно подмигнул.