Но нет… Океан надоест, песочек закончится, а потом что останется — пустая жизнь. Картонная, шаблонная, как фильтр в соцсети. А здесь у нее настоящее…

— Ты что молчишь? Окс? Решайся… не хочешь в Дубаи, скажи — куда.

— Шарко.

— Что?

— Мне нужен душ Шарко.

— В Белокуриху? Хм… ну ты патриот… ну ладно.

— Не угадал… Новознаменск, — Оксана кивнула на процедурный корпус центра реабилитации. — Здесь все есть. А ты… лети.

Хотела сказать: «со своей секретаршей», но не стала. Потому что дело было совсем не в той девице. А Антону только скажи — подумает еще, что ревную. Червячок глодал, конечно, но с каждым днем он становился все меньше, а состояние души все более «фиолетовым». Цвет настроения — синий.

— Ну и сиди в этом Мухосранске, — без злобы, но с обидой проговорил Соколов. — Так и состаришься в своей ментовке.

— Во-первых, до старости мне еще, как тебе до порядочного мужика. А во-вторых, я сама выберу, где мне стариться, Соколов.

— Выберет она… как же… Знаю я твою проблему. Тебе к мозгоправу надо.

— Проблему? Какую еще нахрен проблему? Сейчас моя единственная проблема — это ты, Соколов!

— Не единственная! Я — можно сказать, вообще не проблема, я тебя стараюсь спасти. Вытащить. А у тебя есть реальная проблема. Думаешь, я не знаю, в чем дело? Я консультировался со знающими людьми, с психологами.

— Да? И в чем же? Интересненько… Ну-ка, ну-ка… Просвети! — Кобра, наконец, развернулась вполоборота и уставилась на Антона прожигающим взглядом, скрестив на груди руки.

Как будто вот именно сейчас он её действительно заинтересовал.

— Да потому что ты его любишь, вот твоя проблема. До сих пор…

— Не поняла сейчас… Кого это — его? — глаза Кобры не мигали.

— Того мента своего… Из прошлого. Сама рассказывала, как он тебя спас. Надумала себе образ спасителя. Нарисовала. И теперь равняешь всех мужиков по нему. Оксаночка, у тебя планка задрана до небес, не бывает таких героев.

— Ха! Ты что несешь?

Она громко рассмеялась — даже слишком громко.

— То, что психологи говорят. Травма детства, яркое воспоминание и всё такое. И теперь у тебя это… Как там по-умному называется? Синдром завышенных ожиданий…

— Чего?

— Это когда ты реальных мужчин сравниваешь с… ну там, с героями из фильмов. Только не бывает таких, Окс… Это тебе не кино и не книжный роман. Это жизнь… Когда ты уже повзрослеешь и вырастешь из той маленькой девочки, которую спас этот, как его там? Лютый, ты говорила?

— Заткнись.

— Ага, злишься, значит, я прав…

Соколов всё никак не уходил, не исчезал отсюда.

— Ты издеваешься? — лицо Кобры покраснело, глаза гневно сверкали. — Ты сейчас серьёзно? Какая, к черту, психотравма! При чем здесь это? Думаешь, я тебя отшиваю, потому что у меня в башке рыцарь в латах?