— Выдумала? — покачала головой Кобра. — Ну, смотри…

Она резко встала, подошла ко мне и обвила мою шею руками. Припала губами к моим. Не коснулась, а нормально так засосала. Я подыграл ей и крепче, плотнее прижал ее к себе. Почувствовал упругость ее тела.

— Иди в баню… — зло прошипел павлин и зашагал прочь.

А мы с Оксаной не спешили размыкать поцелуи.

— Ну все, Яровой, — Кобра убрала с себя мои руки. — Он ушел… Ты там не думай себе ничего, это нужно было, чтобы он отстал.

— Ну конечно, — улыбнулся я. — Всегда рад помочь боевому товарищу. Я тут тебе витаминчиков принес… Вот. Но этот хлыщ сказал, что ты их не любишь. Так, что ли?

— Много он знает. Люблю…

— Твой парень?

Она устало махнула рукой.

— Да какое там. Бывший…

Но чувствовалась в её движениях не только усталость. Что-то ещё в них было, чего раньше не было.

— Ну ты обращайся, если что… Объясню, если не понимает слов. Ну или, там, вдруг опять целоваться надо будет.

— Ай, Яровой, отстань… я тебе ничего не говорила. Договорились? И про то, что мы с тобой, это… ну… тоже не трепись.

— Не в моем стиле — трепаться. Да и не было ничего, так?

— Угу…

Мы сели на лавочку, и я пересказал ей все последние события, связанные с Валетом. Про Савченко, про то, как он технично убрал Рябинина. И про то, что у нас в отделе, скорее всего, крыса.

Оксана слушала, кивала и задумчиво смотрела на соседний кустик. А потом вдруг проговорила:

— Мне страшно, Макс…

— Я же с тобой, Оксан.

— Да не за себя, за тебя, дурака.

* * *

Распечатку, что дал мне Шульгин, я запомнил и уничтожил. Там значился адрес, по которому проживал мой давний знакомый. Опытный вор-форточник, медвежатник, Руслан по прозвищу Грач.

Он-то мне сейчас и нужен. Но к встрече с ним нужно тщательно подготовиться.

На работе выдалась свободная минутка, когда я уже перелопатил кучу бумаг и по ИСОД направил их на электронное согласование дальше по конвейеру. Достал листок, взял ручку и стал писать.

Сначало выходило не очень похоже. Высунул от усердия язык и попробовал снова. Уже лучше… На пятый раз почерк стал похож. Не отличить. Вспомнились рефлексы. Получается, что я могу писать двумя почерками — своим нынешним и своим прошлым. Отлично. Написал послание.

Теперь нужен конверт. Старый, девяностых годов. Такой у меня был, тиснул его из архива, когда таскал туда стопки номенклатурных дел за первый квартал. Там хранились какие-то подшивки, карточки, бумажки, но конверт с маркой из начала девяностых мне сразу приглянулся. Забрал его на автомате, вытряхнув содежимое (какую-то писульку). Для чего взял, сам тогда не понял, а сейчас в голову пришла гениальная мысль. Убил два часа — и письмо готово.