— Ну, звучит диковато, но по сути — да. Ты живёшь не здесь, а в какой-то хреновой сказке. А я — живой. И неидеальный. Но рядом. Настоящий.

— Настоящий? — она прищурилась. — Настоящий мужик, который изменил с секретаршей и теперь впаривает мне теорию про психотравму, чтобы обнулить вину?

— Оксан, ну…

— Нет, Антошенька, ты не прав, — ехидно проговорила Кобра. — Не надо перекладывать свою вину в том, что наши отношения не сложились, на мои, как ты говоришь, психотравмы. И вообще…

Оксана на несколько секунд замолчала, как бы прикидывая, стоит ли говорить следующую фразу. Наконец, решившись, выдала:

— И вообще, у меня есть другой… Обычный парень: не богат, не супермен. Представляешь?

— Да ладно? И кто же? Ха! Несравненная Оксана Геннадьевна снизошла до земного мужчины! Не верю! Если уж я не угодил…

Оксана громко фыркнула, и теперь получилось куда более искренне.

— А ты пуп земли, что ли?

— Ну, земли не земли, а города точно…

— Погоди… Думаешь, во всем Новознаменске нет достойнее тебя?

— Ну скажи — кто? Ткни пальцем? Кто умен, хорош собой, обеспечен, процветающий бизнес… Молчишь? Ха! Да потому что ты выдумала. Нет у тебя никого!

— Свечку держал?

— Имя, Оксаночка, скажи имя… — злорадно ухмылялся Соколов.

В это время в скверик вошел молодой парень с сеткой апельсинов и твердой пружинистой походкой направился прямиком к лавочке, где спорили двое.

* * *

Я вошел на территорию центра реабилитации. Подивился, как все преобразилось. Раньше здесь были гаражи, а теперь новые корпуса, аллейки, птички. Не хватало еще фонтана и мраморной статуи обнаженной нимфы.

Мне сказали, что пациентка Коробова где-то гуляет на территории, и я решил поискать ее на улице. Нашёл довольно быстро — вон она, сидит на лавочке с каким-то павлином. Спорят о чем-то.

Не помешаю им? Конечно, да… Прибавил шагу.

— Привет, отдыхающим, — улыбнулся я и поставил сетку с апельсинами на лавочку. — Ну как ты тут?

Спросил Кобру, игнорируя присутствие павлина. Тот явно напрягся, но в следующий момент гаденько ухмыльнулся:

— Ха! Это и есть твой новый?

— А если так, то что? — торжествующе прищурилась Кобра.

— Ты теперь на малолеток переключилась?

— За малолетку в грызло схлопотать можно, — проговорил я и улыбнулся павлину.

Правильно угадал, что вклинился.

— О… — тот тоже меня игнорировал, обращался нарочито только к Оксане. — А он у тебя, вижу, настоящий мужик… Ну как этот, из прошлого… Чуть что, сразу агрессирует.

— Отвали, Антоша… Иди уже, не видишь — ко мне мой молодой человек пришел.

— Ха! Я бы сказал, слишком молодой. Только, знаешь, Окс… Что-то не верится мне, что ты променяла меня на студентика. Ты это сейчас выдумала. Он, видишь, даже не знает, что ты не любишь апельсины.