А он вдруг выдал:

— Сдавай двести рублей на «Динамо» и триста — на подписку «Щит и Меч».

— Спасибо, я газеты не читаю, — хмыкнул я.

— Я тоже, — кивнул он, ничуть не смутившись. — Но это приказ Семёна Алексеевича. А ему из Главка разнарядку спустили — надо подписку оформить. Норма на отдел — почти сотня экземпляров. Так что все сдаём… в добровольно-принудительном порядке. А не сдашь — всё, премии на День милиции не видать. Я вот список составляю, потом не обижайтесь.

Вот она, современная служба… Не криминальные страсти, не погони. А сбор денег на газеты.

— На «Щит и Меч» не жалко, — сказал я, доставая лопатник. — Хорошая газета, между прочим. Столько сала и огурчиков под водочку на ней в жизни нарезал — не сосчитать. Сколько ботинок с ней высушил. Смял газету, в туфлю засунул — утром обувка сухая, как будто с печки. Народное средство.

— Чего? — не врубился Власенко.

Ещё бы. Я сделал вид, что ничего такого не говорил, и выдал другое:

— Я говорю, сдача с куска, то есть с тыщи, будет, Василий Степанович?

— А-а, ну, это самое… найдём, — закивал он, будто мы на рынке за «абибас» торговались.

Я отдал мзду. Власенко деньги аккуратно убрал, но уходить не спешил. Потоптался, повздыхал… и вдруг:

— Слушай, Максим, ты петь умеешь?

— Нет, но «Коня» могу, — хмыкнул я, не почуяв подвоха.

— Отлично! — оживился майор. — Тогда я тебя записываю.

Склонился над своим ежедневником, начал что-то строчить.

— Куда это записываете? — уже напрягся я.

— На смотр художественной самодеятельности МВД, — сообщил он. — Нашему главку нынче пятьдесят лет, сверху приказ пришел — от каждого РОВД по три номера. Два я уже нашёл, остался… Конь.

— Э-э, не-е, Василий Степанович… Я «Коня» только под пятьдесят фронтовых, да и то с хорошей закуской. И то после трех стопок. И не факт, что людям понравится.

— Да ты не переживай, Максим, там людей не будет… только сотрудники.

— Не буду петь, — замотал я головой.

— Это приказ, — насупился Власенко.

— Чувствую… — я прищурился. — Перед самым выступлением горло может заболеть. Есть нехорошее предчувствие такое. Кхе-кхе.

— КВН показывать умеешь? — не смутившись, спросил Власенко. — Или фокус какой?

— У нас что, РОВД или цирк? — прищурился я.

— Самодеятельность — дело важное… — майор поднял палец к потолку, как будто благословение сверху получил. — Сказали: кто откажется — без новогодней премии останется.

— Я согласен работать без премии. Но по профилю, так сказать, а не на сцене.

— Подумай, Максим, — кивнул он, собирая свои бумаги. — Время ещё есть.

Уже на выходе остановился, обернулся, опустил очки на нос и глянул поверх стёкол с таким видом, будто собирался сообщить судьбоносное: