Шёл в сторону РОВД, насвистывая вполголоса нашу старую песню — ту самую, что когда-то с Генычем горланили под гитару у него на кухне. Когда Оксанка в первый класс пошла, отмечали.

«Прима», беленькая в гранёных, дым коромыслом, одна струна оборвана, но нам пофиг. Паганини вообще на одной лабал. Мы, довольные, поём. Льется песня, которую я сейчас и насвистывал:

На спящий город опускается туман,

Шалят ветра по подворотням и дворам…

Орали так, что соседи снизу решили, будто убивают кого-то. Вызвали милицию. Приехал дежурный участковый — Филиппыч. Помятый и злой, мол, вызовов до жопы, а тут вы еще. Мы ему объяснять ничего не стали — сразу штрафную, а потом вторую. Он сначала для порядка поворчал, мол, «на работе ни-ни», а через пять минут чокался с нами — и басил припев так, что стены дрожали:

Да! А пожелай ты им ни пуха, ни пера!..

Вспомнилось всё до мелочей. И запах табака, и потертая гитара в наклейках («Ария», «Кино,» «Металлика» — все на месте). И как Филиппыч в конце засыпал прямо на табуретке с папкой в обнимку, а дежурный не мог до него докричаться по рации. Хорошее было время. По-своему дикое, но настоящее.

Теперь — новый век. Другая жизнь, другие законы, другие песни. Только туман всё так же бродит по подворотням.

А впереди — новый день, новые лица и, может быть, новая зацепка по старым счётам.

Вот и отдел. Зашёл внутрь — Фомич уже на месте. Ого… опять на посту? Он что, сутки через сутки хреначит?

— Яровой! — воскликнул Ляцкий, завидев меня и припал к стеклу. — Ты чего тут? Суббота же! Кадровики и штабисты по домам, как белые люди. Это мы тут — без продыху, — развёл он руками жалостливо.

— Да я сегодня, Фомич, стажируюсь, — пожал плечами. — Вот подумываю подразделение сменить. Попробовать себя, так сказать, в другой стезе. Посмотреть: зайдёт — не зайдёт. Поезжу в составе СОГ по происшествиям.

Ляцкий задумчиво склонил голову набок. Странно, я-то думал, я на нормальном языке говорю, не то что Машка.

— А-а… — сообразил, наконец, Фомич и звонко хлопнул себя по ляжкам, — в следствие хочешь перевестись? Правильно! Там баб больше. И за секретку доплачивают.

— Да не-е, — усмехнулся я. — В розыск подумываю.

— В розыск? Ты⁈ — он посмотрел на меня так, будто я объявил, что хочу в космос.

— Кто сегодня дежурный опер? — спросил я, пропустив мимо ушей его удивление.

— Да вот он идёт, качается, — фыркнул Ляцкий кивнув на коридор. — Не сотрудник, а рэпер какой-то. Тьфу ты… Шульгин! Иди оружие получай! Без табельного на дежурство не допущу, понял?

Мочёный протокол! Сегодня Колясик дежурит…