— Да я тут с руководством потрещал, — невинно пожал плечами. — Раскрываемостью недовольны. Говорят, УГРО херово работает. На коллегии по линии тяжких и особо тяжких — чих-пых прописали. За отдел родной обидно, понимаешь? Думаю, вот, в розыск перевестись, к вам. Поднимать, так сказать, с колен раскрываемость. А вакансий, говорят, нет…

— Чё? — тут он уже действительно прифигел.

А я продолжал, как ни в чем ни бывало, только сделал лицо ещё попроще — как раз с моим новеньким фэйсом хорошо прокатит.

— Но Морда по секрету сказал, если зарекомендую себя, то обязательно возьмёт. На твоё место. Прикинь? Вот решил тебя предупредить заранее, чтобы без кидков с моей стороны. По-пацански, короче.

— В смысле — на моё место⁈ — мажор заметно дернулся. — Ты в курсе, что я старший опер?

— В курсе, — кивнул я. — Только у меня, между прочим, образование профильное, юридическая вышка. Правоохранительная деятельность. Ну и мотивация есть. В отличие от некоторых.

— Яровой… ты чё гонишь? — глаза у Коленьки сузились. Он не знал, то ли бояться, то ли злиться. — Я тебе…

— Подожди, ты мне так и не сказал, — перебил я. — Если ты с розыском пролетишь — батя тебя что, в угол поставит или сразу содержание перестанет переводить? Мне правда любопытно…

Шульгин налился краской.

— Сука, Яровой… — прошипел он. — Урою… как только один на один останемся…

— Сказку про курочку Рябу слыхал? — невозмутимо спросил я.

В этот момент из дежурки высунулся Ляцкий прервав нашу светскую беседу.

— Ну чё вы тут стоймя стоите? — глянул на нас. — У нас труп. Я вас ищу-ищу, звоню-звоню, а вы тута языками чешете! Группа уже в машине, вас только ждут. Заскочите еще за кинологом на базу, судмед сам подтянется. Грузитесь быром, пока Кобра не начала строить всех уже матом.

— Какой способ? — с важным видом поинтересовался Шульгин.

— Чего⁈ — не понял Фомич.

— Способ убийства, — уточнил тот с деловым видом, вытянув шею.

— Умный сильно, да? — зыркнул на него Ляцкий. — Думаешь, если бы я знал — не сказал бы? Выезжайте и разбирайтесь на месте. Мне тута телефон оборвали уже — граждане бдительные.

Он скрылся в дежурке, откуда сразу послышался его гундеж переходящий почти на крик, ругал помощника дежурного:

— Толян, япон страпон! Ты какого ляда фуражку на стол положил⁈

— А что? — недоуменно отвечал сержант.

— Эх, молодёжь… Дуболомы Урфина Джюса… — Фомич тяжело вздохнул и постучал по столу костяшками пальцев. — Фуражка на столе — к трупу на дежурстве! Всему вас учить надо… Нагрешил мне убийство! Вот теперь звони Кобре, докладывай — группа выехала, преступление пока тёмное. А всё из-за твоей, мать её, фуражки.